— Он был из «слонов», семь раз становился триархом, очень богатый, имел большую власть в доках. Пока другие строили корабли и плавали на них, он возводил причалы и склады, хранил там товары, менял деньги, страховал судовладельцев от морских опасностей, впрочем, не брезговал и работорговлей. А когда влюбился в одну из постельных рабынь, прошедшую обучение в Юнкае по пути семи вздохов, случился огромный скандал… и ещё больший крик поднялся, когда он освободил её и сделал своей женой. После его смерти она продолжила его дело. Но, поскольку вольноотпущенникам запрещено жить в пределах Чёрной Стены, ей пришлось продать поместье Вогарро и поселиться в Купеческом Доме. С тех пор прошло тридцать два года, а вдова до сих пор живет тут. Вон она, позади тебя, на противоположной стороне двора, принимает людей за обычным столом. Нет, не оборачивайся. У неё посетитель. Вот закончит, и будет наша очередь.
— И чем тебе может помочь эта старая ведьма?
Сир Джорах встал.
— Сейчас увидишь. Посетитель уходит.
Тирион, грохоча железом, спрыгнул со стула.
В её манере сидеть было что-то коварное, а то, как она смотрела, можно было сравнить лишь со взглядом рептилии. Сквозь белые жидкие волосы просвечивал розовый череп, а под глазом — в том месте, где когда-то была татуировка в виде слезы — виднелся едва заметный шрам. По столу были разбросаны остатки её завтрака — сардиньи головы, косточки от оливок, кусочки лепешки. Тирион отметил, насколько удачно выбрано место для «обычного стола» — за спиной у неё возвышался громадный камень, а из заросшего листвой алькова, куда входили и выходили посетители, открывался прекрасный вид на парадный вход, в то время как она, оставаясь в тени, была почти незаметна.
Оглядев Тириона, старуха улыбнулась.
— Карлик, — промурлыкала она на общем языке бархатно зловещим голосом, в котором лишь слегка улавливался акцент. — Похоже, в последнее время Волантис просто кишит карликами. А этот умеет делать трюки?
— Нет, — ответил сир Джорах.
— Жаль. Когда-то у меня была обезьянка, вытворявшая разные хитрые трюки. Твой карлик напомнил мне о ней. Ты привел его в качестве дара?
— Нет. Я принес вам это. — Сир Джорах достал пару перчаток и бросил их на стол, рядом с другими дарами. Этим утром вдове уже поднесли серебряный кубок, веер, украшенный вырезанными из нефрита полупрозрачными ажурными листьями, и старинный бронзовый кинжал с выгравированными на нём рунами. На фоне этих сокровищ перчатки выглядели дешевыми и безвкусными.
— Перчатки для моих бедных, старых, морщинистых рук. Как мило.
Вдова даже не притронулась к ним.
— Я купил их на Длинном Мосту.
— Человек может купить на Длинном Мосту что угодно. Перчатки, рабов, обезьянок. — Годы согнули её позвоночник и наградили горбом, но глаза старухи оставались чёрными и блестящими. — Теперь скажите старой вдове, чем она может быть вам полезна.
— Нам нужно как можно скорее попасть в Миэрин.
Одно слово, и мир Тириона Ланнистера перевернулся вверх дном.
Одно слово.
Одно слово.
Миэрин означал жизнь. Или, по крайней мере, надежду.
— И почему вы пришли ко мне? — спросила вдова. — У меня нет кораблей.
— Многие капитаны перед вами в долгу.
Ну, это уж слишком.
С его губ сорвался истерический смех, который Тирион не смог удержать.
— У твоего карлика припадок, — взглянув на Тириона, заметила вдова.
— Мой карлик должен быть тихим, а не то я заткну его кляпом.
Тирион прикрыл рот руками.
Портовая вдова больше не обращала на него внимания.
— Может, выпьем? — предложила она. В воздухе кружили пылинки. Служанка наполнила две зелёные стеклянные чаши для сира Джораха и вдовы. В горле у Тириона тоже пересохло, но ему не налили. Вдова сделала глоток и, прежде чем проглотить, поболтала вино во рту.
