— Возможно, мы сумеем переманить кое-кого из них на нашу сторону. Если ваша милость снабдит нас несколькими мешками золота и драгоценностей… на подарки их командирам, так сказать… Тогда, как знать?
— Купить их, почему бы и нет? — задумчиво произнесла Дени. Она знала, что с наёмниками Спорных Земель это происходит сплошь да рядом. — Да, прекрасно. Резнак, займись этим. Когда Младшие Сыновья покинут город, закрой ворота и удвой стражу на стенах.
— Будет сделано, ваше великолепие, — сказал Резнак мо Резнак. — А что делать с астапорцами?
— Они пришли сюда за помощью — за пищей, кровом и защитой. Мы не можем от них отвернуться.
Сир Барристан нахмурился:
— Ваше величество, мне случалось видеть, как кровавый понос уничтожал целые армии, если ему давали беспрепятственно распространиться. Сенешаль прав, мы не можем пустить астапорцев в Миэрин.
Дени беспомощно посмотрела на него. Хорошо, что драконы не плачут.
— Ладно, как скажете. Будем держать их за стенами, пока эта… эта напасть не прекратится. Разбейте для них лагерь у реки, к западу от города. Поделимся с ними едой, какой сможем. Может быть, удастся отделить больных от здоровых.
Все сановники смотрели на неё.
— Не вынуждайте меня повторять дважды. Идите и выполняйте то, что я велела.
Дени встала, проскользнула мимо Бурого Бена и сбежала вниз по лестнице навстречу желанному уединению на террасе.
Миэрин и Астапор разделяли три сотни лиг, но ей мерещилось, что небо на юго-западе стало темнее, будто его застилал дым от горящего Красного Города.
Когда Дейенерис наконец повернулась, то увидела рядом с собой сира Барристана, закутавшегося от вечерней прохлады в белый плащ.
— Сможем ли мы воевать? — спросила она его.
— Люди всегда могут воевать, ваше величество. Лучше спросите, сможем ли мы победить. Пасть в бою легко, выиграть — другое дело. Вольноотпущенники толком не обучены и ни разу не бывали в битве. Ваши наёмники раньше служили врагу, а тот, кто хоть раз поменял хозяина, без колебаний сменит его ещё раз. У вас есть два дракона, которые не покоряются человеку, а третий, быть может, навсегда потерян. Вне этих стен у вас нет друзей, кроме лхазарян, а те не настроены воевать.
— У нас крепкие стены.
— Они не стали крепче, чем были, когда мы стояли с другой стороны. И вместе с нами в этих стенах сейчас находятся Дети Гарпии. И все эти великие господа — те, чьих детей вы не стали убивать, и те, чьих детей убили.
— Знаю, — вздохнула королева. — Что посоветуете, сир?
— Дать сражение, — ответил сир Барристан. — Миэрин переполнен людьми, в нём слишком много голодных ртов и недругов. Боюсь, долгой осады мы не выдержим. Позвольте мне встретить врага по пути на север, чтобы я мог сам выбрать место для битвы.
— Встретить врага, — повторила она. — С вольноотпущенниками, которых вы сами назвали необученными, и которые ни разу не бывали в бою.
— Все мы были такими когда-то, ваше величество. Мы подкрепим их Безупречными. И если бы у меня было пятьсот рыцарей…
— Или пять. И если я отдам тебе Безупречных, Миэрин некому будет охранять, кроме Медных Тварей.
Сир Барристан не стал спорить, и Дени закрыла глаза.
Боги не ответили.
Снова открыв глаза, Дейенерис сказала:
— Я не могу воевать одновременно с двумя врагами — внешним и внутренним. Если я хочу оборонять Миэрин, необходимо, чтобы город был на моей стороне. Весь город. Мне нужен… нужен… — она не смогла этого произнести.
— Ваше величество? — вежливо переспросил сир Барристан.
— Мне нужен Хиздар зо Лорак.
В покоях Мелисандры никогда не было по-настоящему темно.
Три сальные свечи горели на подоконнике, чтобы отгонять ужасы ночи. Ещё четыре мерцали у её кровати — по две с каждой стороны. В очаге днем и ночью горел огонь. Первый урок, который должны были выучить её слуги — огонь никогда, ни в коем случае не должен погаснуть.
