Пир с драконами полностью

Но пребывание здесь не радовало Девана. Парень очень гордился своей службой королевским оруженосцем, и его задело приказание Станниса остаться в Чёрном Замке. Как и у любого мальчика в таком возрасте, его голова была забита мечтами о славе. Без сомнения, он воображал, какие подвиги совершил бы в Темнолесье. Его сверстники отправились на юг оруженосцами королевских рыцарей, чтобы сражаться вместе с ними. Приказ остаться должен казаться Девану наказанием за какую-то его провинность или, быть может, за провинность его отца.

На самом деле, он был здесь, потому что об этом попросила Мелисандра. Четверо старших сыновей Давоса Сиворта пали в битве на Черноводной, когда зелёный огонь поглотил королевский флот. Деван был пятым, и здесь для него безопаснее, чем рядом с королем. Лорд Давос будет за это благодарен не более самого мальчика, но ей казалось, что Сиворт уже достаточно хлебнул горя. Он во многом заблуждался, но его преданность Станнису несомненна. Она видела это в своем пламени.

В отличие от большинства её слуг, Деван был шустрым, сообразительным и способным. Уходя на юг, Станнис оставил ей дюжину своих людей, но почти все они были бесполезны. Его величество нуждался в каждом мече, так что все, кого он мог оставить, были либо стариками, либо калеками. Один из них ослеп после удара в голову во время битвы у Стены, другой — охромел после того, как павшая лошадь раздробила ему ноги. Сержант лишился руки от удара великаньей дубинки. Трое стражей были евнухами, кастрированными по приказу Станниса за изнасилование женщин одичалых. Ещё двое были пьяницами и один — трусом. Последнего следовало бы повесить, это признавал сам король, но тот происходил из благородной семьи, и его отец и братья были верны с самого начала.

Красная жрица понимала, что оставленная стража скорее придавала ей должный статус в глазах чёрных братьев, но вряд ли от кого-то из оставленных Станнисом можно ждать помощи в случае опасности. Это было неважно. Мелисандра Асшайская не боялась за себя. Её защитит Рглор.

Она сделала ещё глоток воды, отставила чашу в сторону, моргнула, потянулась и поднялась со своего кресла, чувствуя, что мускулы затекли и болели. После столь долгого созерцания пламени ей потребовалось время, чтобы привыкнуть к тусклому свету. Её глаза высохли и устали, но если их потереть, будет только хуже.

Она заметила, что пламя почти погасло.

— Деван, ещё дров. Который час?

— Почти рассвет, миледи.

«Рассвет. Нам дарован ещё один день. Славься, Рглор. Ужасы ночи отступили». Как это часто бывало, Мелисандра провела ночь в своём кресле у огня. После ухода Станниса она редко использовала постель. Пока тяжесть целого мира лежала на её плечах, у неё не было времени на сон. К тому же она боялась снов. «Сон — это маленькая смерть, сны — это шёпот Иного, который затянет всех нас в свою вечную ночь». Она предпочитала сидеть, омываемая алым светом священного огня своего красного владыки с раскрасневшимися от волн тепла, словно от поцелуев любовника, щеками. Порой ночами она дремала, но не больше часа. Мелисандра надеялась, что когда-нибудь сможет совсем не спать.

«Мелони, — подумала она. — Лот семь».

Деван подкладывал свежие поленья в очаг, пока пламя снова не взметнулось вверх — горячее и неистовое, разогнав тени обратно по углам комнаты, поглотив попутно все нежеланные видения. «Тьма отступила снова… ненадолго. Но за Стеной враг набирает силу, и если он одержит победу, рассвет никогда не придет вновь». Она задумалась, не его ли лицо смотрело на неё из пламени. «Нет. Конечно же, нет. Его лик был бы страшнее — холодным, чёрным и слишком ужасным, чтобы видеть его и остаться в живых». Деревянный человек, которого она видела, и мальчик с волчьим лицом… они наверняка были его слугами… его лучшими бойцами, как Станнис для неё.

Мелисандра подошла к окну и распахнула ставни. Снаружи восток только начинал светлеть, и утренние звезды ещё висели в чёрном как смоль небе. Чёрный Замок уже ожил — люди в чёрных плащах шли через двор, чтобы подкрепиться миской каши перед тем, как сменить своих братьев на Стене. Несколько снежинок влетело в окно, кружась на ветру.

— Не желает ли миледи утолить голод? — спросил Деван.

«Еда. Да, мне следует поесть». Иногда она забывала об этом. Рглор давал ей всё питание, в котором нуждалось её тело, но лучше скрывать это от смертных.