Пир с драконами полностью

В сердце рощи его поджидало чардрево с красными всезнающими глазами. Теон остановился на берегу пруда и склонил голову перед вырезанным красным ликом. Даже здесь он слышал барабаны: бум-ДУМ-бум-ДУМ-бум-ДУМ-бум-Дум. Этот звук, казалось, шел отовсюду, словно далёкий раскат грома.

Ночь была безветренна, снег падал с холодного чёрного неба отвесно, но листья сердце-древа прошелестели его имя.

— Теон, — казалось, шептали они. — Теон.

«Старые боги, — подумал он. — Они знают меня. Знают моё имя. Я был Теоном из дома Грейджой. Я был воспитанником Эддарда Старка, братом и другом его детей».

— Пожалуйста, — рухнул он на колени. — Меч — это всё, о чём я прошу. Позвольте мне умереть Теоном, а не Вонючкой.

По его щекам потекли невозможно горячие слезы.

— Я был железнорождённым. Сыном… сыном Пайка, островов.

Упавший сверху лист коснулся его брови и, приземлившись на гладь пруда, поплыл по воде. Красный, пятипалый, будто окровавленная ладонь.

— … Бран, — прошептало дерево.

«Они знают. Боги знают. Они видели, что я натворил». На какой-то странный миг ему почудилось, что на белом стволе чардрева вырезано лицо Брана, глядевшее на него своими красными глазами, полными мудрости и печали. «Призрак Брана», — мелькнула в голове безумная мысль. Но зачем Брану его преследовать? Он любил мальчика, никогда не причинял ему вреда. «Мы убили не Брана и Рикона. Всего лишь сыновей мельника с Желудёвой».

— Мне нужно было две головы, иначе надо мной бы посмеялись… Они…

И тут чей-то голос произнёс:

— С кем ты разговариваешь?

Теон развернулся, испугавшись, что его застукал Рамси, но это оказались всего лишь прачки — Холли, Рябина и ещё одна, не известная ему по имени.

— С призраками, — выпалил он. — Они шепчут мне. Они… они знают моё имя.

— Теон Перевёртыш. — Рябина выкрутила ему ухо. — Тебе были нужны две головы, верно?

— Иначе над ним посмеялись бы, — добавила Холли.

«Они не понимают». Теон вырвался.

— Что вам надо? — спросил он.

— Ты, — ответила третья прачка, женщина постарше — с низким голосом и седыми прядями в волосах.

— Я уже говорила. Я хочу потрогать тебя, Перевёртыш, — улыбнулась Холли.

У неё в руке блеснуло лезвие.

«Можно закричать, — подумал Теон. — Кто-нибудь услышит. Замок полон вооружённых людей». Наверняка он умрёт до того, как придёт помощь, и его кровь просочится в землю, чтобы накормить сердце-древо. «И что в этом плохого?»

— Тронь меня, — попросил он. — Убей меня.

В его голосе было больше отчаяния, чем вызова.

— Давайте. Прикончите меня как других — Жёлтого Хрена и остальных. Это были вы.

Холли рассмеялась.

— Как мы могли бы? Мы женщины. Груди и щёлки. Мы здесь для того, чтобы нас имели, а не боялись.

— Бастард причинял тебе боль? — спросила Рябина. — Отрубал тебе пальцы, ведь так? Сдирал кожу с пальцев ног? Выбивал зубы? Бедный парень, — она погладила его по щеке. — Этого больше не случится, обещаю. Ты молился, и боги послали нас. Ты хочешь умереть Теоном? Мы дадим тебе такую возможность. Хорошая быстрая смерть, тебе едва ли будет больно.

Она улыбнулась.

— Но сначала ты споёшь Абелю. Он ждёт.

— Лот девяносто семь, — распорядитель торгов щёлкнул своим кнутом. — Пара карликов, отлично обученных для вашего развлечения.

Помост, на котором велись торги, располагался в месте, где широко раскинувшийся коричневый Скахазадхан впадал в Залив Работорговцев. Тирион Ланнистер чувствовал в воздухе запах соли, смешанный с вонью выгребных канав, вырытых позади загонов для рабов. Жару он переносил намного легче, чем духоту. Сам воздух, казалось, давил на него, подобно тёплому мокрому одеялу, наброшенному на голову и плечи.

— Собака и свинья включены в стоимость лота, — объявил аукционист. — На них ездят карлики. Накормите своих гостей на очередном пиру или используйте зверей для их развлечения!

Покупатели расположились на деревянных скамьях, потягивая фруктовые напитки. Над некоторыми участниками торгов стояли рабы с опахалами. Многие хозяева были одеты в токары — особые одежды, в равной степени элегантные и непрактичные, но столь любимые потомками древних династий Залива Работорговцев. Другие носили обычные платья: мужчины — туники и плащи с капюшонами, женщины щеголяли в разноцветных шелках. Скорее всего, шлюхи или жрицы — в этом далеком краю на вид они мало чем отличались друг от друга.