Пир с драконами полностью

— Зато он любит бифштексы, отбивные и мясные пироги. Чтобы шататься по замку, ему пришлось бы выйти из-за стола, а он отлучается только в нужник, зато уж надолго.

— Я не говорю, что лорд Виман делает это сам. Он привёл с собой три сотни человек. Сотню рыцарей. Любой из них мог…

— Ночные проделки — это не рыцарская работа, — сказала леди Дастин. — К тому же лорд Виман не единственный, кто потерял родича на Красной Свадьбе, Фрей. Считаешь, что Смерть Шлюхам любит тебя сильнее? Если бы вы не удерживали Большого Джона, он бы выпустил тебе кишки и заставил их сожрать, как леди Хорнвуд съела свои пальцы. Флинты, Сервины, Толхарты, Слэйты… все они отправили людей с Молодым Волком.

— Как и дом Рисвеллов, — сказал Роджер Рисвелл.

— Даже Дастины из Барроутона, — хищно улыбнулась леди Дастин. — Север помнит, Фрей.

Рот Эйениса Фрея задрожал от негодования.

— Старк нас обесчестил. Вот что вам, северянам, стоит помнить.

Русе Болтон потёр свои потрескавшиеся губы.

— Эти склоки ни к чему не приведут, — он махнул рукой в сторону Теона. — Можешь идти. Тщательнее выбирай места для прогулок. А то, неровен час, и следующим, кого мы найдём улыбающимся кровавой улыбкой, будешь ты.

— Как скажете, м'лорд.

Теон натянул перчатки на свои изувеченные руки и ушёл, прихрамывая на искалеченную ногу.

В час волка он ещё бодрствовал, Закутавшись в тяжёлую шерстяную одежду и сальные шкуры, он наворачивал очередной круг по внутренней стене, в надежде вымотаться до такой степени, чтобы уснуть. Снег засыпал его голову и плечи, облепил ноги по колено. На этом отрезке стены ветер дул в лицо, и тающие снежинки сбегали по щекам Теона ледяными слезами.

А затем он услышал рог.

Казалось, что нависший над стенами долгий низкий стон тянется сквозь тьму, проникая прямо под кожу каждого, кто его слышит. Часовые на замковых стенах обернулись на звук, сжимая древки своих копий. В разрушенных строениях Винтерфелла лорды зашикали друг на друга, заржали лошади, а спящие заворочались в тёмных углах. Не успел затихнуть звук боевого рога, как начал бить барабан: БУМ-дум-БУМ-дум-БУМ-дум. Словно написанное тонкими белыми струйками дыхания, из уст в уста передавалось одно единственное имя.

— Станнис, — шептали они. — Станнис здесь, Станнис пришёл, Станнис, Станнис, Станнис.

Теон задрожал. Баратеон или Болтон — ему всё равно. Станнис сдружился с Джоном Сноу на Стене, а Джон вмиг отрубит ему голову. «Вырваться из лап одного бастарда, чтобы умереть от руки другого, какая ирония». Теон засмеялся бы, если бы помнил, как это делается.

Стук барабанов, казалось, шёл из Волчьего леса за Охотничьими воротами. «Они прямо у стен». Теон пошёл на звук, как и многие другие. Но, даже дойдя до обрамлявших ворота башен, им ничего не удалось разглядеть за белой пеленой.

— Они собираются сдуть наши стены? — пошутил Флинт, когда вновь затрубил боевой рог. — Может Станнис решил, что нашёл Рог Джорамуна.

— Насколько он глуп, чтобы штурмовать замок? — спросил один из часовых.

— Станнис не Роберт, — заявил человек из Барроутона. — Вот увидите, он устроит осаду, надеясь заморить нас голодом.

— Сперва он отморозит себе яйца, — сказал другой часовой.

— Мы должны с ним сразиться, — произнёс Фрей.

«Сделайте это, — подумал Теон. — Езжайте в снег себе на погибель. Оставьте Винтерфелл мне и призракам». Он чувствовал, что Русе Болтона устроила бы такая битва. «Ему нужно положить этому конец». Замок был слишком переполнен, чтобы выдержать долгую осаду. Преданность многих лордов вызывала сомнения. Жирный Виман Мандерли, Амбер Смерть Шлюхам, люди Хорнвудов и Толлхартов, Локи и Флинты, Рисвеллы — все они северяне, верно служившие дому Старков в течение бесчисленных поколений. Здесь их держит лишь родная дочь лорда Эддарда, на деле — скоморошья уловка, овечка в лютоволчьей шкуре. Так почему бы не послать северян на бой до того, как обман раскроется? «Бойня в снегу. И смерть каждого из них будет означать, что у Дредфорта стало одним врагом меньше».

Теон размышлял, не позволят ли ему сражаться. Тогда он, по крайней мере, сможет умереть как мужчина — с мечом в руке. Рамси никогда не сделал бы ему такого подарка, но лорд Русе может «Если я взмолюсь об этом. Я сделал всё, о чём он меня просил — сыграл роль, выдал девушку замуж».

Смерть была сладчайшим избавлением, на какое он только смел надеяться.

В богороще снег всё так же таял, едва коснувшись земли. От горячих прудов поднимался пар, пахнущий мхом, тиной и гнилью. В воздухе клубился тёплый туман, превращая деревья в стражей — рослых солдат в сумрачных плащах. Днем богороща была полна северян, приходивших помолиться старым богам, но сейчас Теон Грейджой находился здесь в одиночестве.