За скамьями, обмениваясь шуточками и насмехаясь над действом, стояла небольшая группа выходцев с запада. Тирион не сомневался, что это наёмники. Он заметил их мечи, длинные и короткие кинжалы, связки метательных топоров и броню под плащами. Судя по волосам, бородам и чертам лица, они были в основном уроженцами Вольных городов, хотя время от времени мелькали и те, кто вполне могли оказаться выходцами из Вестероса. Покупатели? Или просто явились поглазеть на представление?
— Кто желает сделать первое предложение по этой паре?
— Три сотни, — объявила матрона в старинном паланкине.
— Четыре, — выкрикнул чудовищно жирный юнкаец, развалившийся на носилках, словно левиафан. Закутанный в окаймленный золотом жёлтый шёлк, он выглядел раза в четыре толще Иллирио. Тирион посочувствовал рабам, вынужденным его таскать. По крайней мере, он избежит такой участи. Как же всё-таки здорово быть карликом.
— И ещё монету сверху, — сказала старуха в фиолетовом токаре. Распорядитель бросил на неё мрачный взгляд, но ставку аннулировать не стал.
Матросы-невольники с «Селейсори Кхорана», продававшиеся поодиночке, уходили за цену от пяти до девяти сотен серебряных монет. Опытные моряки считались ценным товаром. Никто из них даже не возмутился, когда работорговцы поднялись на борт их уродливого когга. Для них это всего лишь смена хозяина. Помощники капитана были свободными людьми, но Прибрежная Вдова написала им гарантийное письмо, пообещав в подобном случае уплатить выкуп. Трое оставшихся в живых служителя Пламенной Длани ещё не были проданы, но они принадлежали Владыке Света и могли рассчитывать на то, что их выкупит какой-нибудь красный храм. Гарантией этого являлись языки пламени, вытатуированные на их лицах.
У Тириона с Пенни никаких гарантий не было.
— Четыреста пятьдесят, — поступило новое предложение.
— Четыреста восемьдесят.
— Пять сотен!
Некоторые заявки выкрикивались на высоком валирийском наречии, другие — на грубом гискарском. Кто-то показывал цену движением пальца, поворотом кисти или взмахом раскрашенного веера.
— Я рада, что нас не разлучают, — прошептала Пенни.
Работорговец бросил на них угрожающий взгляд.
— Не разговаривать!
Тирион сжал плечи Пенни. Бледно-русые и чёрные пряди волос облепили его лоб, а лохмотья туники приклеились к спине — частично из-за пота, частично из-за засохшей крови. Он не был настолько глуп, как Джорах Мормонт, чтобы драться с работорговцами, но это не означало, что он избежал побоев. В его случае причиной порки стал длинный язык.
— Восемь сотен!
— И ещё пятьдесят.
— И ещё монету.
На девяти сотнях серебра торги сбавили темп, а на девятистах пятидесяти одном, предложенных старой каргой, остановились. Распорядитель торгов, тем не менее, чувствовал, что можно выжать больше, и лучшим способом для этого было заставить карликов продемонстрировать толику своего умения. Хруста и Хрюшку-Милашку вывели на платформу. Забраться на животных без седел и уздечек оказалось делом непростым. Поэтому, как только свинья потрусила вперед, Тирион соскользнул с её зада и приземлился на свой, что вызвало приступ хохота со стороны покупателей.
— Тысяча! — предложил свою цену безобразный жирдяй.
— И одна. — Снова старуха.
Рот Пенни застыл, раззявленный в улыбке. Девушку отлично обучили шутовскому ремеслу. Её отцу за многое предстояло ответить в том крошечном аду, что предназначался для карликов.
— Двенадцать сотен. — От левиафана в жёлтом. Стоявший подле него раб протянул ему напиток. Наверняка, лимонный. Тириону сделалось не по себе от того, как эти жёлтые глазки неотрывно глядели на платформу.
— Тринадцать сотен.
— И одна. — Это старуха.
На сумме тысяча шестьсот монет торги снова замедлились, поэтому работорговец предложил некоторым покупателям подойти и взглянуть на карликов вблизи.
— Карлица ещё молода, — уверял он. — Можете их скрестить и неплохо заработать на приплоде.
— Так у этого половины носа нет! — рассмотрев товар вблизи, посетовала старая перечница. От досады морщинистое лицо совсем сморщилось. Её тело было белым, как у личинки — завернутая в фиолетовый токар, она походила на заплесневелую сливу.
— Ещё и глаза разноцветные. Уродливое существо.
— Миледи ещё не видела моих лучших частей, — Тирион схватился за пах, чтобы она поняла, что он имел в виду.
Старая ведьма зашипела от ярости, и хлыст ужалил Тириона по затылку — резкая боль заставила его опуститься на колени, а рот наполнился привкусом крови. Он ухмыльнулся и сплюнул.
— Две тысячи, — раздался новый голос с последнего ряда скамей.
