Доля правды в её словах была. Рабы Йеззана ели лучше многих крестьян в Семи Королевствах и реже умирали с голоду зимой. Конечно, невольники — имущество. Их можно покупать и продавать, сечь и клеймить, сношать, разводить. В этом смысле они не отличаются от собак или лошадей. Но большинство хозяев неплохо относятся к своим псам и лошадям. Гордец сказал бы, что скорее умрёт свободным, чем согласится жить в рабстве, но гордость стоит недорого. Когда доходит до дела, такие люди оказываются редки, как зубы дракона. Иначе мир не полнился бы невольниками.
Тирион Ланнистер не являлся исключением. Поначалу из-за языка он заработал несколько шрамов на спине, но вскоре научился искусству ублажать Няньку и благородного Йеззана. Джорах Мормонт боролся дольше и отчаянней, но закончил ровно тем же.
Пенни искала нового хозяина с того самого дня, когда её братец лишился головы.
Однако сказать ей об этом прямо было бы слишком жестоко. Вместо этого Тирион заметил:
— Даже особенные рабы Йеззана не сбежали от бледной кобылицы. Многие из них скончались, и Сладость первым.
О том, что их громадный хозяин умер в день их побега, ему рассказал Бурый Бен Пламм. О судьбе других обитателей цирка уродцев Йеззана ничего не знали ни Бен, ни Каспорио, ни другие наёмники… но только ложь могла остановить стенания Милашки Пенни, вот Тирион и лгал.
— Если хочешь снова стать рабыней, то когда эта война закончится, я поищу тебе доброго хозяина и продам тебя за такую цену, чтобы мне хватило на обратную дорогу домой, — пообещал ей Тирион. — Я найду милого юнкайца, который навесит на тебя ещё один золотой ошейник с маленькими колокольчиками, чтоб те звенели при каждом твоём шаге. Но до этого ещё надо дожить. Мёртвого скомороха никто не купит.
— Как и мёртвого карлика, — произнёс Джорах Мормонт. — Скорее всего, все мы к концу битвы будем кормить червей. Юнкайцы проиграли войну, хотя, возможно, до них это ещё не дошло. У Миэрина есть армия Безупречных, лучшая пехота в мире. У Миэрина есть драконы. Целых три, когда вернётся королева. А она вернётся. Должна вернуться. А на нашей стороне четыре десятка юнкайских лордёнышей, и у каждого свои необученные обезьяны. Рабы на привязи, рабы в цепях… Они бы ещё привели отряды слепцов и парализованных детей.
— О, я знаю, — согласился Тирион. — Младшие Сыновья на стороне проигрывающего. Им снова нужно переметнуться, причём немедленно. — Он ухмыльнулся. — Предоставь это мне.
Заговорщики — две тени, бледная и тёмная — встретились в тишине арсенала на втором уровне Великой Пирамиды среди стоек с копьями, связок арбалетных болтов и трофеев давно забытых битв.
— Сегодня ночью, — сообщил Скахаз мо Кандак. Из-под капюшона лоскутного плаща выглядывала медная маска летучей мыши-вампира. — Все мои люди будут на месте. Пароль — «Гролео».
— Гролео.
— Да. Когда принесли голову… вы же были при дворе?
— Одним из сорока стражников, и все мы ждали, пока ничтожество на троне отдаст приказ, чтобы мы могли зарубить Кровавую Бороду с остальными. Думаешь, юнкайцы посмели бы преподнести Дейенерис голову заложника?
— Хиздар, кажется, был потрясён.
— Притворство. Ты сам видел, что его собственную родню из рода Лораков вернули целой и невредимой. Юнкайцы ломали перед нами комедию, и главным фигляром был благородный Хиздар. Дело не в Юрхазе зо Юнзаке — другие работорговцы и сами с радостью затоптали бы старого дурака. Всё это затевалось ради того, чтобы дать Хиздару предлог для убийства драконов.
Это заставило сира Барристана задуматься.
— Разве он осмелится?
— Он осмелился покуситься на жизнь своей королевы. Почему же с её ручными зверушками должно быть иначе? Если мы не вмешаемся, Хиздар будет тянуть время, давая всем понять, как ему это не по душе, чтобы Мудрые Господа получили возможность избавиться от Вороны-Буревестника и кровного всадника. Вот
— Этому не бывать. — Его королева — Мать Драконов, и он не мог позволить причинить вред её детям. — Час волка. Самое тёмное время ночи, когда весь мир спит.
Впервые он услышал эту поговорку из уст Тайвина Ланнистера у стен Синего Дола.
