Пир с драконами полностью

«Он дал мне сутки на вызволение Эйериса. Если не вернёшься с королём к рассвету следующего дня, десница предаст город огню и мечу — так он мне сказал. В час волка я вошёл в Синий Дол и в час волка мы из него вышли».

— На рассвете Серый Червь и Безупречные запрут ворота на засов.

— Лучше всего атаковать как раз на рассвете, — предложил Скахаз. — Неожиданно выйдем из ворот, пересечём осадные линии и перебьём юнкайцев, пока те вылезают из постелей.

— Нет. — Они уже обсуждали это предложение раньше. — У нас с Юнкаем мир, подписанный и скреплённый печатью её королевского величества. Мы не нарушим его первыми. Как только Хиздар окажется в наших руках, соберём совет, который будет управлять городом вместо него. Затем потребуем от юнкайцев вернуть заложников и увести армии от города. Если они откажут, тогда и только тогда мы сообщим им о разрыве мирного договора и после этого дадим бой. Ваш план бесчестен.

— А твой глуп, — буркнул Бритоголовый. — Время самое подходящее. Наши вольноотпущенники готовы и рвутся в бой.

Селми знал, что это так. Саймону Полосатой Спине из Свободных Братьев и Моллоно Йос Доб из Храбрых Щитов не терпелось ринуться в битву, показать себя и смыть юнкайской кровью все те горести, что им пришлось пережить в рабстве. Только Марселен, командир Детей Матери, разделял сомнения сира Барристана.

— Мы уже об этом говорили. Вы согласились, что будет по-моему.

— Согласился, — заворчал Бритоголовый, — но это было ещё до Гролео, до его головы. У работорговцев нет чести.

— Зато у нас она есть, — ответил сир Барристан.

Бритоголовый что-то пробормотал по-гискарски себе под нос, а затем сказал:

— Как прикажешь. Хотя, сдаётся мне, нам ещё предстоит выполнить кое-что, идущее против твоей стариковской чести. Что делать с охраной Хиздара?

— Его величество спит под присмотром двух телохранителей. Один дежурит у дверей опочивальни, другой внутри, в смежном алькове. Сегодня это будут Кразз и Железнокожий.

— Кразз, — пробурчал Бритоголовый. — Терпеть его не могу.

— До крови может и не дойти, — сказал сир Барристан. — Я собираюсь поговорить с Хиздаром. Если он поймёт, что мы не собираемся его убивать, то может приказать своей охране сдаться.

— А если нет? Хиздар не должен от нас уйти.

— Не уйдёт. — Селми не боялся Кразза, а уж тем более Железнокожего.

Они всего лишь гладиаторы. Хиздар подобрал для своей стражи внушающие страх сборище бывших бойцовых рабов, но телохранители из них получались неважные. Они были быстры, сильны, свирепы и умели владеть оружием, но в кровавых потехах не научишься охранять королей. В яме им объявляли противника под рёв рогов и гром барабанов, а после схватки победителю бинтовали раны и подносили маковое молочко от боли, и он знал, что опасность миновала и можно пить и праздновать до следующего боя. Но для рыцаря Королевской Гвардии битва по-настоящему не заканчивается никогда. Угроза может явиться отовсюду и ниоткуда, в любое время дня и ночи. Трубы не оповестят о появлении врага — вассалы, слуги, друзья, братья, сыновья, даже жёны могут прятать кинжалы под плащами и замышлять убийство. Для рыцаря Королевской Гвардии на час сражений приходится десять тысяч часов, когда он, не смыкая глаз, ждёт, безмолвно стоя в тени. Новые обязанности опостылели бойцовым рабам Хиздара и сделали их нетерпеливыми, а скучающие охранники всегда нерадивы и реагируют замедленно.

— Я займусь Краззом, — сказал сир Барристан. — Просто позаботьтесь о том, чтобы мне не пришлось разбираться ещё и с Медными Тварями.

— Не бойся. Мы закуём Маргаза в цепи, прежде чем тот успеет поднять тревогу. Я же говорил, что Медные Твари мои.

— Ещё вы говорили, что у вас есть люди и среди юнкайцев?

— Шпионы и лазутчики. Правда, у Резнака их больше.

«Резнаку нельзя доверять. У него сладкий запах, да дурной душок».

— Кому-то надо будет освободить заложников. Если не вернём своих людей, юнкайцы используют их против нас.

Скахаз фыркнул в носовые прорези маски.

— Легко сказать «освободить», но трудно сделать. Пусть работорговцы грозятся.

— А если они не ограничатся угрозами?

— Ты что, будешь по ним скучать, старик? По евнуху, дикарю и наёмнику?

«Герой, Чхого и Даарио».

— Чхого — кровный всадник королевы, кровь её крови. Они вместе вышли из Красной Пустыни. Герой — ближайший помощник Серого Червя. А Даарио…

«Она любит Даарио». Любовь светилась в глазах королевы, когда та смотрела на капитана, звучала в её голосе, когда Дейенерис о нём говорила.

— Даарио тщеславен и безрассуден, но он дорог её величеству. Его надо спасти до того, как Вороны-Буревестники решат взять дело в свои руки. Это может получиться — я когда-то уже вывел из Синего Дола в целости и сохранности отца нашей королевы, где его держал в плену мятежный лорд, но…