Дом Апфельбеков находился в Кляйнмариацелле, сказал отец, Шайкли жили в Штирии. Коблишке перекочевали в Богемию уже больше чем шесть веков тому назад, и Креглеры, да и те, чье имя сейчас носишь ты. Штойреры пришли из серебряного города Кремница, сейчас это уже словацкий город, а раньше он относился к Венгрии. Предки отца твоей мамы — выходцы из маленькой деревни недалеко от Слоупа, это там, где большие карстовые пещеры и та самая Мацоха, ну, ты знаешь, глубокая пропасть, о ней говорят, что однажды, давным-давно, какая-то женщина бросила туда ребенка. Я знала, и то, что я знала, было утешительно: ребенок выжил, а злую мачеху наказали, столкнув ее в бездонную пропасть, и я радовалась этому, я считала, что она заслужила такую ужасную смерть, сказочную смерть — в большинстве сказок, которые я знала, зло наказывалось самым ужасным образом, и дух справедливости во мне был в те годы очень силен. Первый слог фамилии, которую носила твоя мать, когда еще не вышла замуж, в переводе на немецкий означает “земля”, сказал отец.
Значит, мама не была раньше немкой? — спросила я.
Раньше, сказал отец, когда тебя еще не было на свете, мы все были австрийцами.
Этого я не понимала.
Я была маленькой даже для своих шести или семи лет, и стол с овальной столешницей казался мне высоким. Я видела прямо перед собой распределенные в форме пирамиды клеточки с именами ближайших родственников.
Смотри, сказал отец и указал карандашом на нижнюю клеточку, это твое имя, это ты сама. Я представила себя внутри этой клеточки, я видела себя запертой в этой клеточке, обе сближающиеся по направлению к моей клеточке линии набегали на меня, они соединялись с клеточками родителей; я представила родителей, запертых в этих клеточках, которые в свою очередь были соединены косыми линиями со следующими клеточками; все четверо моих бабушек и дедушек еще жили тогда, их я тоже представила в предназначенных для них клеточках; я увидела еще много линий, бежавших к другим клеточкам, в них находились уже умершие, одним словом покойники; я испугалась пирамиды, нарисованной на листе, у меня появилось чувство, что мне придется нести ее на своих плечах, нести всех живых и мертвых, живших до меня, — я ощущала их невероятную тяжесть у себя на плечах; я попыталась раскрыть свои невидимые крылья, но это мне не удалось, — я не была теперь маленьким эльфом, я была вполне обычной девочкой, рожденной людьми, которые появились на свет тоже благодаря людям, которых в свою очередь родили такие же люди и так далее. Я чувствовала груз прошлого на своих плечах, прошлого, состоявшего из людей; эти люди жили в неизвестных мне краях — может быть, в этих жутких карстовых пещерах, может быть, в глубоких пропастях; я боялась, у меня оставался только один выход: натянуть шапку-невидимку, незаметно отступить назад и выбежать из комнаты, но и это не спасло меня, я не сделалась невидимой, моя мама все равно видела меня, и я слышала, как она сказала отцу: оставь ребенка в покое, не отягощай ее тем, чего уже нет. Потом я услышала, как она сказала: придет время, и ей это станет интересным.
Мы не знаем, откуда и когда пришли они в эту землю, что взяли с собой из утвари, инструментов и одежды — может быть, семена или домашних животных. Наверное, они уложили все, что у них было, в фургоны, в простые деревенские фургоны с деревянными колесами, подбитыми железными ободами; возможно, эти фургоны тянули лошади, а фургоны были покрыты холстиной, натянутой на металлические дуги, которые образовывали крышу — примитивную защиту от дождя да от ночных заморозков; может быть, под этой крышей на охапке соломы лежали их дети, чуть впереди, на вбитой поперек доске, сидели женщины, они держали в руках поводья, а рядом с повозками шли мужчины, чтобы немного разгрузить упряжных лошадей.
Когда их заманили сюда, когда уговорили покинуть край, где они жили, а все имущество, все, что было движимым и что можно было взять с собой, — загрузить, крепко привязать к телеге; когда их убедили отправиться в далекую, чужую страну Богемию, которой они не знали и на языке которой не говорили, — что же им пообещали взамен? Богатый крестьянский край, плодородную землю, хороший спрос на товары ремесленников, беззаботное будущее для их детей? Может быть, к ним подослали гонцов, которые умели убеждать, уговаривать колеблющихся и вселять мужество в нерешительных, —
* * *
