Пирамида предков полностью

Может быть, они были родом из Саксонии, там и сегодня живут семьи, носящие их фамилии. Наверное, они долго брели по ухабистым дорогам и размытым дождями проселкам, в которых увязали колеса, лошади ломали ноги, повозки переворачивались и только благодаря невероятным усилиям вновь вставали на колеса. Шли через леса, где их подкарауливал жадный до наживы сброд, где вершили свои черные дела разбойники, нападая на проезжающих и отбирая у них последние пожитки. Скорее всего, они пришли в числе последних, когда плодородный крестьянский край был уже расхватан, когда в открытых, прямо-таки созданных для торговли долинах заняли место другие, более отважные-преотважные и решительные. На их долю остался лишь маленький клочок земли высоко в горах, скалистые холмы, луга и девственные леса, обрамленные неприступными утесами, — скудная почва, на которой поначалу росла лишь чахлая кукуруза да горный овес, а потом и картошка, но тоже не Бог весть как. В лесах зрела земляника и брусника, вишни поспевали только к августу, но все равно были мелкими, горький сок рябины вязнул на зубах, от терпких рябиновых ягод першило в горле. А те, кто родился позже, говорили: только лен цветет роскошно на скалистых склонах, на ветру колышась синими волнами. Были ли они разочарованы, может быть, хотели вернуться? Они пришли сюда сами, сами на это решились, по собственной воле. Они могли отправиться назад и вернуться туда, откуда пришли. Но разве возвращается туда, где все, чем ты владел и что нельзя было взять с собой, уже продано, раздарено и передано другим, разве возвращаются туда, где ты распрощался со всеми навеки, к тем, кто отговаривал тебя, даже предсказывал, что ты разочаруешься, к тем, кто будет издевательски ухмыляться и смеяться над тобой? Разве решаются дважды на тяжкий, полный опасностей путь, который ты уже одолел?

Они остались, заняли ту землю, на которую никто не позарился, принялись вырубать леса, освобождать ржавую почву от камней и возделывать ее. Дома, что они построили, сравнивали с землей гуситы, шведы, королевские отряды, которые убивали, чинили разбои, грабили и топтали все на своем пути. Снова и снова приходилось им бежать в леса, возвращаться, начинать заново строительство хижин и домов, приводить в порядок вытоптанные и опустошенные поля.

Но они не падали духом, оставались на той же земле, переживали голодные годы и стихийные бедствия, неурожаи и повальные болезни; они плодили детей без счета, и из тех, кто выживал, часть заводила хозяйство рядом с родителями, а часть уходила в близлежащие города и деревушки. Некоторые из них позже потянулись еще дальше, за границы Богемии, добираясь даже до Америки, но большинство из них все же оставались, оседали где-нибудь в окрестностях, они были крестьянами, садоводами или занимались ремеслом.

Старший учитель из Вильденшверта, что в округе Ландскрона, исследуя историю родного края, натолкнулся в приходских книгах на имя первого официально записанного переселенца. Судя по этим данным, Адам родился в 1580 году. Рядом с датой смерти обозначено название его профессии — rusticus.[1]

Один из сыновей Адама родил Георга, которого мы для ясности назовем Георгом Первым, Георг Первый родил Георга Второго, Георг Второй родил Паулюса, Паулюс родил Готлиба, Готлиб родил Иоганна Венцеля Первого, Иоганн Венцель Первый родил Иоганна Венцеля Второго, Иоганн Венцель Второй с Анной Йозефой, урожденной Бюн, родил десять детей.