Вот так, дорогие соотечественники. Как же хотелось бы в свете последних событий в нашей стране посчитать Анну Павловну нарушительницей «социалистической законности», а Василия Андреевича стойким борцом, несомненно здоровым психически, правым во всем… Увы. Анна Павловна от идеала, конечно, весьма далека – за что же порядочного человека и в психбольницу-то, а? Ну, а что касается Василия Андреевича… Ах, сколькие же из нас, как и он, верили… Верили и тогда в «солнце социализма», когда трупы расстрелянных сограждан скидывали тысячами во рвы. Верили и потом, когда стало это известно всем. Верят некоторые и сейчас, вновь и вновь повторяя, словно в трансе, несмотря на явную уже очевидность: «верны социалистическому выбору»… Кого же в психлечебницу надо? Поневоле запутаешься.
Кстати, о какой «Клятве советского врача» речь, Василий Андреевич? Разве не знаете Вы, что первый пункт всякой клятвы у нас – верность Коммунистической партии, а следовательно, ее курсу на сегодняшний день, а следовательно ее начальникам и вождям… О какой такой «политической незрелости» вы говорите? Анна Павловна как раз проявила ЗРЕЛОСТЬ…
«После восьмимесячного морального истязания 21 декабря 1981 года решением Кировоградского нарсуда г. Кировограда, – продолжает в «Материалах» Василий Андреевич, – меня выписали. До мая 1982 года меня никто не беспокоил…»
Признали все-таки невменяемым. Подлечили. И – выпустили. Гуманно поступили все же. Но…
«…Однако после написания мной жалобы на имя Республиканского прокурора и пересланной в Кировоград для «разбора» в руки тем, на кого мы жаловались, с мая 82 г. начались снова гонения и преследование не только меня, но свидетелей: Мостовой Н.Я./моя мать/ и Козаковой О.М./моя жена/.
В результате преступной травли, а именно: по указанию прокуроров Легуна и Потопальского днем и ночью врывались в белых халатах работники психбольницы, угрожая 75-летней моей матери, страдающей острой сердечной недостаточностью, что и ее заточат в психбольницу, если не скажет, где сын…
…Прокуратура добилась своего – 8 сентября 1982 года скончалась моя мать.
…Через месяц после трагической насильственной смерти матери, 6 октября 1982 года выжили с работы мою жену, Козакову О.М. как свидетеля многих очевидных и неоспоримых фактов грубого произвола»…
Что было дальше, рассказывать, наверное, не надо. Василий Андреевич и его жена – теперь оба ставшие как бы вне закона, а точнее оставшиеся верными извечным ценностям человеческим, правде, разуму, человечности и добру, – продолжают писать в инстанции, объявляют голодовки, отсиживают в тюрьме, но не уступают властям, которые в лице Потопальского и Легуна (фамилии-то какие символические, а?), а также многих других, пытаются их побольнее лягнуть и окончательно затоптать, и длится это годами, несмотря на объявленную «перестройку». Доходят они в своих письмах до самого верха, и в 1987 пишут уже и «инициатору перестройки» М.С.Горбачеву, ибо видят же: то, что он говорит и проповедует на своих выступлениях, одно к одному соответствует их помыслам и чаяниям.
«Последняя инстанция» – так называется одно из обращений. «Михаил Сергеевич, мы с женой прошли уже все инстанции, но ничего не добились…» А концовка такая: «Ведь началась моя трагедия не с того, что я требовал каких-то личных выгод или привилегий, а с того, что я стал на защиту государственных интересов. Хотя их я и защитил, зато сам потерял все, а защитить меня некому. Вот такие дела». Что же, дела понятные, добавлю я от себя.
