Пирамида жива… полностью

Заведующий Марыйским горфинотделом И.Хабибов. 11 января 1990 года.

Ну не пикантный ли момент: абитуриенты и студенты-заочники шли в психиатрическую лечебницу, чтобы заниматься науками, да еще платили деньги за это! Нарочно ведь не придумаешь… А преподавал Вадим Иванович 14 предметов: математику, теоретическую механику, сопромат, теорию вероятностей, философию, политэкономию… И заработок его достигал в некоторые месяцы двух тысяч рублей.

Но неприятным все же было клеймо психа, и в 1988 году, на четвертом году перестройки, пишет Вадим Иванович Заявление начальнику Марыйского горвоенкомата с просьбой направить его как бывшего офицера запаса на комиссию к военным психиатрам «в целях переосвидетельствования его психического здоровья».

Говоря о причинах, по которым его подвергли психиатрическим репрессиям («заведомо ложные измышления, порочащие…»), он прилагает к Заявлению этакий «экран новостей прессы» – выдержки из статей, а также из выступлений Генерального секретаря М.С.Горбачева, которые порой дословно совпадают с его, В.И.Лашкина, «заведомо ложными измышлениями».

«Таким образом, время показало, – пишет пациент психиатрической клиники в июне 1988 года, – что я был в 1974 году прав, но слишком опередил время. Однако повернуть судебную машину назад невозможно, да мне это и не нужно. А вот фальшивый, унижающий меня диагноз «шизофрения», убрать с меня можно, но только с помощью военных психиатров, так как гражданские сплотились плечом к плечу и стали против меня несокрушимой стеной, у них действует преступная круговая порука…»

И в июле того же года, всего через месяц, появляется Определение Марыйского городского суда, обязывающее Главного психиатра Марыйского облздравотдела снять В.И.Лашкина с психиатрического учета, о чем уведомить означенного гражданина в месячный срок, ибо в виду изменившейся в стране ситуации он теперь, выходит, не шизофреник…

Никаких уведомлений означенный гражданин не дождался и, не желая числиться шизиком, продолжал писать письма и жалобы, теперь уже не получая никакого ответа. Наконец, он решил обратиться в Комитет по вопросам гласности, прав и обращений граждан при новом Верховном Совете СССР. Обращение заканчивалось предупреждением о том, что в случае неисполнения Определения Марыйского городского суда он вместе с семьей будет вынужден обратиться в Посольство Соединенных Штатов Америки с просьбой политического убежища.

В первый раз он послал Обращение в феврале 1990 года. И не получил никакого ответа. Ксерокопию послал еще раз в марте, а потом и еще раз в апреле – с припиской, что ответа до сих пор нет.

Наконец, в начале мая появился первый проблеск победы: конверт с крошечной справкой о том, что «В.И.Лашкин в Марыйском облпсихдиспансере на учете не состоит». Это был первый проблеск победы, но это не было настоящей победой, ибо принципиально важен был факт снятия с учета. И все же монолитный клан доблестных советских психиатров не устоял: гигантскими усилиями диссидент Лашкин выдавил из них эту справку – как каплю крови (или гноя?).

И один в поле воин! Этот девиз Вадим Иванович с уверенностью произнес во время нашей встречи, а на мой вопрос, почему же он все-таки не обращался к иностранным корреспондентам или хотя бы к современным «неформалам», имеющим печатные издания, ответил:

– Да не хочу я лавировать. Я чувствую свою правоту, и мне важно в принципе доказать ее самому. И прямым, законным путем.

Ну не хочет гнуться человек, что ты сделаешь! Представляете, как должны ненавидеть его те, кто сам не может похвастаться тем же?

Но тесен мир. И нет такого тайного, какое не стало бы явным…

Под конец рассказа о Вадиме Ивановиче Лашкине, приведу выдержки из любопытнейшего документа. Это – Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Туркменской ССР в составе председательствующего Кукушкина В.Ф. и членов – Чудиновских Е.Г. и Розенштейн Г.В. – от 29 октября 1974 года. Это были времена событий, описанных в повести «Высшая мера». И – внимание! внимание! – все три члена Судебной коллегии были, волей судеб, участниками Дела Клименкина. Только в «Пирамиде» я их имена заменил…

Итак, что же содержится в этом документе, рожденном в недрах надзорной инстанции, во власти которой было освободить Вадима Ивановича Лашкина, истинного героя своего времени, от ужаса сумасшедшего дома?

А вот что. Судебная коллегия: