– Да, он прибыл с войском, – подтвердил Том. – Говорят, один из самых влиятельных в городе людей… из тех, что хотят, чтоб Чарльз Таун и весь юг Каролины стали бы отдельной колонией. Отец Джозеф, так его зовут.
– Отец Джозеф?!!!
– Да, так… худощавый такой, по виду – настоящий фанатик! Отец Джозеф Тейн… Стен…
– Стейнпоул!
Громов и баронесса хором произнесли имя своего давнего врага, священника англиканской церкви и одного из столпов Чарльз Тауна, гнусного извращенца и ханжу, едва не отправившего Бьянку на костер по обвинению в колдовстве. Так ведь и сжег бы, кабы не Андрей!
– Уходим сейчас же! – решительно заявил молодой человек. – Сначала – на наблюдательный пункт, потом – к шлюпке. Надеюсь, не забыли, как узлы вязать?
Никто их не остановил, ни один часовой или просто проходящий мимо индеец. Наоборот, все почтительно приветствовали одного из героев сегодняшнего сражения. Английские войска, насколько мог судить осмотревшийся на скорую руку Громов, стали лагерем примерно в километре от селения, меж рекой и болотом, и все еще разбивали палатки и шатры. Повсюду горели костры, в их желтоватом свете мелькали знаменитые красные мундиры англичан. Этот цвет был выбран не так уж и давно, исключительно потому, что красная краска оказалась самой дешевой. Была бы дешевой синяя – ходить бы англичанам в синем.
Слава богу, дежурным наблюдателем оказался Желтая Сова, немного понимавший поанглийски.
– Переносим пункт, – подойдя, деловито распорядился Андрей. – Помогай разбирать. Потом поможешь дотащить до реки и вернешься к орудиям.
– Вы сказали про реку, сэр? – сноровисто снимая оленьи шкуры, уточнил молодой индеец.
Громов кивнул и хлопнул краснокожего по плечу:
– Все верно! Мы просто перевезем все на лодке… Нет, нет, помогать нам там не надо – управимся сами. Ты лучше иди службу неси!
Находившиеся на мостках часовыеиндейцы внимательно всматривались в противоположный берег, уже погруженный во тьму. Впрочем, она не была такой уж полной и непроглядной, словно звездами, расцвеченная многочисленными искорками костров.
Никто не сказал беглецам ни слова. Не потому, что индейцы не любили болтать – просто не осмелились, Громов ведь был старший, сам вождь благоволил ему, а уж как этот белый дьявол расправился сегодня с ямаси! Только щепки летели!
– А ну помогитека, парни!
Андрей ничуть не скрывался, действуя уверенно и нахально, даже вот привлек часовых – те помогли поставить мачту, привязать снасти, установить импровизированные паруса на гафеле и бушприте. Даже притащили весла и пожелали успеха!
– И вам всего доброго, парни! – отталкиваясь веслом от мостков, вполне искренне отозвался Громов. – А ну, Том, навались…
Негр орудовал веслами, Андрей же, едва только лодка отошла от мостков, принялся ловить парусами ветер. Ветер оказался такой, какой надо – дул под углом в корму, и небольшое суденышко, пару раз рыскнув носом, ходко пошло бакштагом вниз по реке.
Темнело. Лишь далеко на западе переливался алым и золотым светлосиний кусочек неба.
Хоть ночь и выдалась звездной, но все же Андрей не рискнул вести шлюпку в темноте, опасаясь налететь на камни, мель или просто упереться в берег, к которому, в конце концов, и причалили, спустившись вниз по реке километров на пять – до тех пор, пока на западе еще играло закатными красками небо.
Здесь же, в шлюпке, и заночевали, укрывшись парусом, и рано утром, на заре, пустились в дальнейший путь. Ветер вел себя странно – то совсем стихал, так, что лодка медленно плыла по течению, то вдруг задувал так, что едва не переворачивал суденышко вместе с беглецами, а пару раз так забросал всех градом – едва не утонули!
Ночи стояли холодные, и путники грелись у костра, около него же и спали, укрывшись оленьими шкурамипарусами, кои вспомнивший корабельную классификацию Громов мысленно расположил гдето между парусиной номер три – «весьма крепкой» – и «пятеркой».
Питались в пути, естественно, рыбой, днем бывали дожди, но чаще – град, большую же часть пути над головами сверкало солнце, хоть чутьчуть согревая замерзших в своей легкой одежонке бедолаг. Андрей всерьез опасался за Бьянку – не простудилась бы, не заболела, ведь даже пустяковый бронхит в эти – без антибиотиков! – времена вылечить было трудно, а уж воспаление легких – так и вообще неминуемая смерть. Громов даже отрезал часть парусашкуры, сделав для баронессы нечто вроде пончо.
Несмотря на все эти трудности, путешествие проходило спокойно, никто беглецов не преследовал, да и не должны были – и у полковника Роджерса, и у Красной Сосны имелись дела и поважнее, нежели гоняться за беглым рабом и канониром, тем более что обученные Андреем артиллеристыкусабо уже свободно могли действовать и самостоятельно.
В первые дни молодой человек невольно прислушивался – не донесется ли отдаленная канонада? Нет, ничего такого не слышалось, то ли ямаси не напали, то ли напали, да не там – вот и обошлось без орудий.
