Расширившаяся река казалась пустынной, ни рыбацких лодок, ни селений по низким, заросшим корявым кустарником и осокою берегам, наверняка покрытым непроходимой трясиной. Лишь на исходе седьмого дня, гдето в полдень, у левого берега показалась темная точка, в которой Андрей, всмотревшись, опознал узкую индейскую лодку, а в ней – человека с удочкой и в шляпе – рыбака, судя по всему, вовсе не индейца, а белого или негра.
– Сворачиваем! – потянувшись к веревкам, решительно заявил молодой человек. – Поговорим. Спросим.
Том растерянно обернулся:
– Но, масса… А если он…
– Не сможет, – Андрей усмехнулся. – Нас всетаки трое, да и паруса имеются – ветер попутный, на веслах шлюпку не догнать, тем более – одному.
– Тем более у нас есть ножи! – обернувшись, весело заверила Бьянка. – А уж обращаться с ними мы умеем.
Громов посмеялся в усы: ножи действительно имелись – трофейные, от тех трех дикарейямаси.
– Добрый день! – подплыв к рыбаку ближе, молодой человек привстал и вежливо поздоровался поанглийски, а затем, подумав, добавил испанское: – Буэнас диас!
Рыбак – жилистый седобородый мужичок лет пятидесяти с обветренным смуглым лицом и цепким взглядом светлых, глубоко посаженных глаз, конечно же, давно заметил шлюпку, однако убегать не спешил, хотя черт его знает – кто бы мог в этой шлюпке быть? Вдруг да какиенибудь лиходеи? Правда, а что с этого рыбачка и взятьто? Драный, с заплатками на рукавах, кафтанишко грубого сукна да меховой, из куницы, плащик? Разве что лодка – юркий индейский челн, да таких лодок на Саваннереке полнымполно и цена им в базарный день – медяха!
– Здравствуйте, – приподняв шляпу, ухмыльнулся рыбак. – Не спрашиваю, куда путь держите – видать, вы и сами не прочь меня об этом спросить, так?
Ушлый старик сразу же раскусил беглецов – ибо кто бы это еще мог быть в столь драной одежке, в лодке с парусами из оленьих шкур? Понятливый оказался дедок, шустрый – подведя шлюпку ближе, Громов заметил в рыбацком челне небольшое укороченное ружье, какие использовали кавалеристы.
– Далеко ли до моря? – первым делом поинтересовался Андрей, раз уж рыбак сам предложил спрашивать.
Старик прикрыл ружьецо оленьей шкурой:
– Ты, верно, хотел спросить – до океана, не так?
– Пусть так, – не стал спорить Громов. – Так далеко?
– Да не особенно, – незнакомец поправил шляпу и показал рукой. – Вон, за тем мысом, считай и океан.
– А селение там есть?
– А какое вам надобно? – хитро улыбнулся дед.
– Самое большое и многолюдное.
Андрей давно уже знал, что ответить и что спросить, однако дополнил:
– Такое, где бы можно было найти ночлег, ну и коечто заработать.
– А что ты умеешь? – сверкнув глазами, быстро переспросил рыбак. – Лазать по выбленкам или, может, землю пахать?
Молодой человек отвечал честно:
– Насчет земли – не скажу, а вот по выбленкам лазать приходилось. Стаксель от брамселя отличу.
– Вот это славно!
– Но вообщето я больше по пушкарному делу.
Закрываясь от ветра, дел приложил руку к уху:
– Чточто?
– Артиллерист, говорю. Канонир.
– И что же господин канонир делает в краденой шлюпке? – прищурившись, старик замахал руками. – Неет, неет, не говорите мне, что эта лодка не краденая, хоть бы и так, да мне все равно. Лучше скажика, мил человек, какая пушка лучше – бронзовая или железная?
– Ясно – бронзовая, – громко расхохотался Андрей. – Она и легче, и безопасней – прежде чем разорваться, скажет – на том месте и вспухнет, где вотвот рванет.
– Молодец, – скупо похвалил дед. – Вижу, не врешь. Ладно, если что – проверим. А это кто с тобой? Нет, нет, молчи, я сам скажу – беглый негр, это уж и слепому ясно, и – беглая женка, полюбовница твоя, от мужа сбежавшая. Так ведь?
– Я, между прочим, вдова! – обиделась баронесса. – Даже два раза.
– Почтенные вдовушки, милая, по рекам на краденых шлюпках не шастают, – старик хрипло засмеялся и махнул рукой. – Ладно, не мое это дело. Говорите, селение ищете?
– Ну или какойнибудь корабль… Нам бы до Новой Англии…
– Корабль? – дед снова прищурился. – И заплатить есть чем? До Плимута или Бостона неблизок путь.
– Я матросом могу, – угрюмо буркнул Андрей.
– Ага, а девчонка твоя – юнгой!
– Я не девчонка!!! Я…
– Ладно, – не оченьто вежливо прервав Бьянку, незнакомец махнул рукой. – Хватит болтать. Коль хотите в селение, так давайте за мной, пристраивайтесь вон, за кормою. Веслато есть?
– Да есть.
– И то слава богу.
– А как ваше имя, таинственный незнакомец?
– Местные дядюшкой Сэмом кличут.
«О как – дядюшка Сэм! – подивился про себя Громов. – Ему б еще козлиную бородку подлинней да цилиндр со звезднополосатым флагом».
Челнок дядюшки Сэма привел беглецов к мысу, за которым, по словам лодочника, как раз и начиналось море. Здесь же, на мысу, по всему берегу тянулись какието труднопроходимые кустарники, леса и болота. Оставив лодки у большого серого камня, едва заметного в зарослях ив, путники, вслед за своим провожатым, зашагали по узкой, петлявшей средь кустов и деревьев тропинке, местами переходившей в столь же узкую гать.
– Чужой тут дороженьки вовек не найдет, неет, – обернувшись, както похвалился старик. – Сгинет! Утонет в трясине.
