– Ну к чему, Матвей Иваныч, ты этих «жирафов» приволок в нашу конную роту? Куда они годятся? Ни подковать, ни замаскировать… Гляди, какая мишень: при первом же огне вом налете скосит их осколками. И роту демаскировать будут. Да и климат им на западе не подходящий будет…
А старый служака свое докладывал командиру роты:
– Товарищ гвардии лейтенант, лошадей-то у нас нехватка, да и те ослабли, а груза надо подвозить много. Дороги-то, видите, как дождями развезло, машины грузнут. А эти вездеходы не затормозят и не забуксуют. И овса им не надо.
Было бы только соломки вдоволь или бурьяну да соли.
Я на них с малолетства работал, знаю. А насчет маскировки не беспокойтесь: я научу их, как вести себя на фронте…
Приведенные Нестеровым верблюды были разные: один одногорбый, тонкий и высокий, упрямый и злой, а другой – двугорбый, пониже ростом и поплотнее сложен, спокойный и послушный. И шерсть у них разная была: у дромадера[4] – грязно-песочного цвета, реденькая и короткая, а у двугорбого – буроватая, густая и кудрявая.
Первого Нестеров окрестил Разбойником, а второго Миш кой. Запряг их Нестеров в парную повозку, сделал один рейс на ДОП и докладывает командиру роты: все, дескать, в порядке – и груза привез целую тонну, и вовремя уложился. Тогда командир роты вечерком, в сумерках, выстроил наш взвод в овраге перед блиндажами, скомандовал Нестеро ву четыре шага вперед перед строем и сказал торжественно так:
– Товарищ гвардии ефрейтор, вручаю вам двух тяжеловозов.
И передает ему поводья. А верблюды тут же, за спиной лейтенанта, стоят и спокойно смотрят на людей, будто все это их совсем и не касается.
Передал лейтенант Нестерову верблюдов и говорит дальше:
– Работайте на верблюдах и берегите их, как ценное народное достояние. Только научите их военному делу, а то ведь они допризывную подготовку не проходили…
Кончил серьезно говорить, а в глазах улыбка. Улыбаемся и мы.
Принял Нестеров верблюдов и сказал командиру роты свое солдатское слово:
– Все будет в порядке, товарищ гвардии лейтенант! Не подведу роту.
И взялся Нестеров за военное обучение верблюдов. Толковый, опытный был мужик, из-под Уральска. Старый, а еще крепкий. Председателем колхоза работал. У него три сына были на фронте, и сам добровольцем пошел. Спокойный, работящий. За это его в роте все уважали. Командир роты его даже по имени-отчеству называл, а мы в шутку величали Бородачом.
Первым делом Нестеров стал приучать своих верблюдов ложиться по команде. Послушный Мишка очень скоро понял команду и ложился, а Разбойник или не понимал команды, или просто не хотел ее выполнять. При налетах авиации он страшно пугался, дрожал и рвался куда-то бежать. А когда Нестеров хватал его за повод и дергал вниз, понукая лечь, Разбойник артачился, хрипло кричал и отплевывался жидкой зеленой жвачкой.
Как-то мы посоветовали Нестерову:
– Чего ты с ним нянчишься? Попотчевал бы его кнутом хорошенько – глядишь, и послушнее был бы.
А Нестеров на это спокойно ответил:
– Нет, товарищи, на кнуте далеко не уедешь. Хуже будет. Я уж знаю.
И стал прикармливать непослушного Разбойника хлебом с солью. Соль-то верблюды любят больше всего – жить без нее не могут. Положит Нестеров кусочек хлеба на землю, посыплет его густо солью и приговаривает: «Ложись… ложись».
А так хватать не дает. Чтобы воспользоваться вкусным угощением, непокорный верблюд вынужден был ложиться на землю. Но этого еще мало. Ведь когда верблюд ляжет, то здоровенная его голова на длинной изогнутой шее высоко торчит над землей – хорошая мишень для осколков. Матвей Иванович стал приучать верблюдов вытягивать по земле шею. Послушный Мишка охотно это проделывал, получая в награду хлеб с солью. А Разбойник тоже ляжет, вытянет шею по земле, схватит лакомый кусочек и опять задирает голову кверху. Глаза злые, уши маленькие, нижняя губа отвисла ложечкой, а верхняя над ней нависла. По одним губам видно было, что капризный. Уж на что терпелив был Матвей Иванович, но и тот иногда не выдерживал и ругался:
– У-у, чертяка противный! Погоди вот, дьявол, трахнут тебя враги по непослушной башке, тогда припомнишь, чему я тебя, дурака, учил…
Глядя на старания Нестерова в дрессировке верблюдов, мы шутили:
– Вот, Матвей Иваныч, как война кончится, в цирк с ними пойдешь. На старости лет кусок хлеба. И народ потешать будешь, и денег много заработаешь.
А Нестеров серьезно нам отвечал:
– Не понимаете вы этой скотины – вот и смеетесь.
Я в свой колхоз взял бы их за хорошие деньги. Вы еще увидите, на что они способны…
Сначала Нестеров возил грузы с ДОПа до нашей роты, а на передовую его не пускали. Но когда командир роты увидел, как верблюды работают и слушаются своего хозяина, он доверил Нестерову возить боеприпасы на огневые позиции полковых батарей.
– Вот вам и «жирафы»! – говорил командир роты. – Надо было к ним только умелые руки приложить – и смотрите, какая это полезная скотина на фронте. Пожалуй, придется одному взводу целиком на верблюжьи упряжки перейти. А тебя туда, Матвей Иваныч, старшим инструктором, что ли, назначить?
