– Я, батько, «обрыв» сделал перед фашистами, а там кусты. Ну и поцарапался немного. А санинструктор забинтовал как тяжелораненого. Я ему говорил – не надо, а он свое: заражение крови, говорит, может быть.
Отец осмотрел Петину бурку и, увидев несколько пулевых пробоин, покачал головой:
– А поклевали они тебя, сынок, здо́рово… Ласточку не задело? – Задело, батько, немного, но ветврач сказал – не опасно. А за меня, батько, не бойся. Подполковник сказал, что я теперь в разведку могу.
– Уж больно горячий ты. В разведке выдержка нужна.
– Так я с тобой пойду. Ты и научишь меня. Тебе в Гражданскую войну восемнадцать было, а мне тоже нынче шестнадцать исполнилось. И я могу.
Митрофан Николаевич посмотрел на сына и с гордостью подумал: «Орленок, такой не пропадет в беде».
Было отцу и жалко Петю (сын ведь) и радостно – в сердюковскую породу пошел.
Поздней осенью сорок первого года, когда немцы приблизились к Москве, кавалерийский полк, в котором служил Петя Сердюк, был направлен в боевой рейд по тылам врага.
К этому времени Ласточку выписали из ветлазарета совершенно здоровой, и Петя был очень рад этому. Ему казалось, что другой такой чудесной лошади нет ни у кого на свете.
И вот однажды…
Ночь была тихая, спокойная, будто во всем мире нет никого, нет и противника, который мог подстерегать под каждым кустом. Стремена и пряжки были тщательно обмотаны зелеными тряпками, и кони и люди сливались с густыми лесными тенями.
Лейтенант Котов, вручая Пете донесение, приказал:
– Товарищ Сердюк, доставьте начальнику штаба в поселок Рудня. Времени на исполнение – час. Путь движения – правее шоссе, через лес, азимут – сорок четыре. – А потом по-дружески, тихо добавил: – Помни, Петро, мы находимся в расположении противника… При встрече – в бой не вступать, разведать и обойти…
Петя повторил приказание, вскочил в седло и почти бесшумно нырнул меж сосен. Густой сосновый лес словно проглотил его. Только раз негромко хрустнула под ногами лошади сухая веточка, будто переломилась кость, и потом все стихло.
Лунная белизна кое-где прорывалась меж деревьев яркими бликами. Всадник правил лошадь по затемненным местам. Двигался легкой рысью, напряженно присматриваясь к кустам и деревьям. Земля местами покрыта тонкой ледяной корочкой, которая хрустит под ногами коня – раздражает ненужным шумом.
Проехав с полчаса, Петя очутился на опушке леса. Перед ним открылась широкая болотистая луговина. Продвигаться дальше опасно. Петя свернул налево и в это время услышал невдалеке говор. Круто придержав лошадь, настороженно прислушался: «Говор слева… Метрах в ста… Противник».
Сначала Петя хотел повернуть направо и ускакать, объехать болото где-нибудь правее и следовать дальше, в поселок Рудня. Но тут же мгновенно передумал: «Надо разведать… куда направляются… сколько их…»
Петя свернул на опушку, где кустились молодые елочки. Потянул правый повод и, нажимая правым шенкелем на грудь лошади, сказал тихо, властно:
– Ложись, ложись!
Послушная лошадь слегка присела и медленно повалилась на левый бок. Откинув голову, она распласталась на сыроватой земле и глубоко вздохнула.
Петя прилег на грудь лошади и слегка раздвинул перед собой веточки елок. Теперь он прекрасно замаскирован. Могут пройти совсем близко и не заметить. Только бы Ласточка лежала спокойно.
Говор приближался, и уже можно было различить отдель ные немецкие слова. Петя почувствовал биение своего сердца – оно било как молотком. «Может, напрасно я задержался? Влипнешь и донесение не доставишь… – Но тут же успокоил себя: – Ладно. Если налезут, дам из автомата и гранатой подсыплю». Он скользнул левой рукой по поясу, на котором были пристегнуты две гранаты – рябоватые «лимонки». Руки цепко вросли в автомат.
Петя вспомнил слова отца: «Сынок, когда трудно, держи сердце в руках, а придет время – бей».
Вот они уже ясно видны – восемь всадников. Остановились. Один из них вынул из сумки карту и осветил ее тонким пучком карманного фонарика. В этот момент одна лошадь громко заржала, и ее ржание раскатилось по лесу звонким призывом. Пете показалось, что Ласточка напрягается всем телом, чтобы дать ответ. Петя судорожно вцепился рукой в верхнюю губу лошади и строго, умоляюще прошептал:
– Тихо… тихо…
Немец, смотревший на карту, указал по тому направлению, где лежал разведчик, и что-то проговорил.
Два всадника отделились от группы и спокойным шагом двинулись прямо на Петю. Вот они приблизились метров на пятнадцать. Петя нажал спусковой крючок автомата, и по лесу раскололась дробная очередь выстрелов. Один всадник вместе с лошадью рухнул на землю, а лошадь другого рванулась назад. Немец вылетел из седла.
Петя дернул за повод, Ласточка вскочила, он прыгнул в седло и, лавируя меж сосен, поскакал в лесную темноту. Того и гляди, разобьешь голову. Сзади слышны крики и стрельба. Пули посвистывают и щелкают по ветвям.
«Только бы ускакать… донесение доставить…» – тревожно думал Петя.
Слышит – скачут вслед за ним и кричат: «Хальт!» Лес редеет. Петя вылетел на простор. Впереди – широкий ров, справа и слева – болото. Ров шириной метров семь-восемь…
