–Ну надо же, тут есть люди! – удивленно пробормотал тот же голос, который говорил раньше, явно не веря собственным словам. – На что они тут живут?
–На чудо, полагаю, – ответил Себастьян.
Они провели остаток дня в засаде, не заметив даже издали никаких признаков человеческого присутствия. Лишь на закате, когда солнце перестало беспощадно палить камни, они увидели мужчину, медленно приближающегося к ним. Он вел за повод самое странное животное, какое им доводилось видеть.
–Какой уродливый конь! – воскликнул болтун. – И как странно он ходит!
–Это не конь, глупец! – одернул его маргаритянин. – Это, наверное, верблюд.
С наступлением темноты они приблизились к первым домам, провели более двух часов, прислушиваясь к шумам и голосам, и наконец пришли к убеждению, что там обитает не больше дюжины мужчин, способных держать оружие.
–Возвращаемся! – приказал в конце концов Жакаре Джек. – Думаю, с таким малым количеством людей нам ничто не угрожает.
Они вернулись к кораблю, вытащили его на песок в тихой бухте и, разместив на берегу пушки, готовые отразить любую атаку с вершины утесов, принялись ремонтировать и конопатить судно как можно быстрее и тщательнее.
На третий день они заметили пастухов, наблюдавших за ними с вершины высокого утеса. Те не казались им опасными, скорее они сами выглядели встревоженными видом мощного корабля с двадцатью пушками. Однако на следующее утро они с удивлением увидели крошечную фигуру, которая медленно спускалась по почти отвесной стене.
Они замерли, думая, что в любой момент этот смельчак может сорваться в пропасть. Их удивление достигло предела, когда они поняли, что это молоденькая, привлекательная девушка, рискующая своей жизнью.
Себастьян Эредия вышел ей навстречу, чтобы отчитать за такую безрассудную смелость, но прибывшая не дала ему открыть рот, взволнованно спросив:
–Вы идете в Индию?
–Да, – признался все более озадаченный маргаритянин. – А что?
Девушка, которая едва перешагнула порог детства, хотя уже имела женственные формы, достала из кармана скромного платья толстый конверт и протянула его.
–Вы не могли бы передать это письмо моему жениху? – взмолилась она. – Его увезли год назад, и с тех пор я о нем ничего не слышала. Здесь не проходят корабли, возвращающиеся из Индии.
Себастьян Эредиа взял грубый конверт, на котором детским почерком было выведено: «Помпео Медина. Индии».
– Но в какой части Индий он находится? – захотел знать он.
– Я не знаю, – ответила девушка с трогательной наивностью. – Но Индии не могут быть очень большими, и я уверена, что вы его найдете. Он высокий, смуглый, с огромными темными глазами и глубокой ямочкой вот здесь, на подбородке. – Она очаровательно улыбнулась и добавила: – Вы передадите ему мое письмо?
– Я сделаю всё, что смогу, – пообещал житель Маргариты.
– Спасибо!
Незнакомка развернулась и направилась обратно тем же путем, откуда пришла, но, пройдя всего сотню метров, обернулась и весело крикнула:
– Ах да! Скажите ему, что я буду ждать его всегда. Всегда!
Затем она окончательно удалилась, даже не оглянувшись, а Себастьян проводил её взглядом, словно только что стал свидетелем необъяснимого явления.
Когда он наконец вернулся на корабль, его люди обступили его в ожидании.
– Чего хотела эта сумасшедшая? – с явным беспокойством спросил Лукас Кастаньо.
Себастьян показал ему конверт и ответил:
– Вероятно, продолжать мечтать ещё один год.
Через три дня, когда они наконец спустили "Жакаре" на воду и направились на юг, новый капитан глубоко вздохнул с облегчением, понимая, что опасность миновала. Тем не менее, он всё ещё задавался вопросом, как могли существовать такие странные места, как этот остров, и такие невинные девушки, как та, что вручила ему письмо.
Крепкий северо-восточный ветер, который без особых усилий гнал их вперёд, через две недели сменился западным. Море оставалось спокойным, с длинными тёмными волнами, а небо было ясным и безоблачным. Спокойное плавание нарушилось лишь тогда, когда наблюдатель с мачты сообщил о теле, плавающем перед носом корабля.
Они следили за ним, пока оно не прошло вдоль правого борта.
Это был труп худощавого юноши, который пробыл в воде больше двух дней, так как рыбы уже почти доели его. Инцидент не привлёк бы особого внимания, если бы спустя три часа они не заметили ещё одно тело. А затем ещё одно, и ещё, так что вскоре стало ясно, что это целая процессия мертвецов, плывущих лицом вниз по всё более спокойному морю.
И все они были чернокожими.
Мужчины, женщины, дети. Все чернокожие.
У некоторых не хватало руки или ноги, оторванных акулами, кружившими поблизости, а изуродованные внутренности маленького человечка тянулись за ним, словно причудливая стая медуз.
Даже для закалённых моряков, привыкших к насилию и смерти, зрелище казалось дантовским, поскольку было очевидно, что это были не насильственные смерти. Это были невинные жертвы, без сомнения, трагического кораблекрушения, которое не пощадило никого.
Однако вскоре они поняли, что не было ни одного признака кораблекрушения.
Ни щепки, ни пустой бочки, ни клочка разорванного паруса… Ничего!
