— Я присмотрюсь к нему, — пообещал 'тайный советник' .
— Может быть, я зря остановил моих друзей. Оливье уже был готов вызвать его на дуэль. Но, быть может, он не так и опасен. Сержу везде мерещатся шпионы.
— Глаз с него не спущу, господин Рауль, — заверил Гримо.
— Вот из тебя шпион не получился бы. Как это тогда, в Венсене, не догадались, что ты — наш?
— Расчет был на мою индивидуальность, — важно сказал Гримо, — А насчет Мор…маля…как бы не повторилась ситуация, когда ваш отец помешал господину Арамису убить Мор…даунта.
— Да иди ты! — сказал Рауль, — Такой мор…ды не найдешь среди самых отвратительных уродов Магриба. Это был уникальный негодяй, единственный в своем роде.
— А вы-то сами видели уродов Магриба? — спросил Гримо с усмешкой.
— Нэ выдэл, дарагой, и нэ жэлаю. Ассалам алейкум! — сказал Рауль с восточным акцентом.
— Алейкум ассалам, — ответил Гримо, — Идемте же, герцог ждет.
Вскоре после ухода Рауля и Гримо Люк и Гугенот присоединились к пирующим Пиратам. Вице-Король Серж, взгромоздившись на бочку, восседал там по-турецки.
— О недостойные! — заявил Серж, — Вы оскорбили мое августейшее земное величество своим опозданием на наш пир! Вы оскорбили и Небеса — самого Бога вина и веселья, сиречь Бахуса!
— Или Диониса, — сказал де Невиль, — то есть, Дионисия.
— То есть святого Дениса! — грозно нахмурил брови Серж, — Отвечайте, что вы можете сказать в свое оправдание?
— Мы и не думали оскорбить ни святейшего пьянейшего Бахуса, ни Дионисия, ни — Боже упаси от такого кощунства! — Святого Дениса! — кротко сказал Люк, — Мы их уважаем.
— Мы их боготворим, — добавил Гугенот.
— Господа Пираты! — обратился Серж к присутствующим, — Виновны ли эти люди в оскорблении Небесного величества?
— Не виновны! — хором ответили желторотые.
— А что вы скажете в ответ на мое первое обвинение? — тоном деспота продолжал Серж.
— То же, что и насчет Небесного величества — мы тебя уважаем, Серж, — сказал Гугенот, — Но, правда, чуть поменьше, чем Святого Дениса.
— Подождите, это еще не все! Как вы оправдаетесь на мое обвинение в дезертирстве? С поля боя, вернее, с мессы Бахуса?
Принимая правила игры, Люк и Гугенот бухнулись на колени перед бочкой, пали ниц и возопили:
— Помилования, государь!
— Вы знаете, нечестивцы, что оскорбление небесного и земного величества карается смертью?
— Нас признали невиновными, о государь! — возразил Люк. Серж махнул рукой.
— Вы знаете, что за дезертирство полагается смертная казнь?
— Но мы вернулись, о государь! С повинной! — кротко сказал Гугенот.
— Милосердия! — закричали желторотые, — Помилования, государь! Они больше не будут!
— Выпейте это! — величественным жестом показал Серж.
— Цикута? — спросил Люк.
— Аква-тофана? — спросил Гугенот.
— Агуардьенте! — заявил Серж, опорожнил добрую половину бутылки в кружки.
— Ave, Caesar… — сказал Люк, поднимая кружку с агуардьенте.
— …morituri te salutant,[40] - закончил Гугенот, и они чокнулись с трагикомическими лицами, опорожнили кружки.
Жюль и Шарль-Анри, уже знакомые с агуардьенте, хихикнули, заметив, как исказились лица "преступников' и поспешно пододвинули к ним блюдо с ветчиной.
— Вы просто тиран, сир! — сказал Люк, — Это слишком даже для Пиратов.
Серж восседал на бочке и посмеивался.
— И вообще, сир, вы очень напоминаете короля Тюнов, бродяг со Двора Чудес, — продолжал слегка опъяневший Люк, — Его так и рисуют — на бочке.
— Потерпите немного, — сказал Оливье, — Власть этого тирана недолговечна.
— Мы его свергнем. Устроим революцию.
— Нет-нет, обойдемся без революций. Просто этот жестокий временщик — не настоящий король.
— Самозванец! Долой!
— Вице-король, и всего лишь.
— А куда вы дели настоящего Короля, Пираты?
— Его Величество сейчас пожалует. Правление нашего прежнего Короля было более… мягким. Мы утоляли жажду добрым вином. А что мы пили?
— Малагу мы пили, — сказал Оливье, — Это сначала. А потом, что придется. Но я, как министр,… вернее, магистр…не рассчитал аппетиты этих господ. Мы пьяные…
— В хлам! — важно кивнул вице-король и соскочил с бочки, — Буду ближе к народу. А вы тверезые. Непорядок!
— Уже не тверезые, — заявил Люк, — Уже хмельные. Я слышу пение сирен в морских глубинах!
— Мы тебя привяжем к мачте, как Одиссея! — пригрозил вице-король.
— Сразу видно, деспот! И министр у вас под стать. Одна надежда на Гвардию.
— Мое дело следить, чтобы у всех была выпивка, — сказал Оливье, — Продолжим?
— Только не агуардьенте, — поморщился Люк.
— Неженка, — усмехнулся Серж, — К счастью, есть еще вино. Я знал, что вам мало будет. Агуардьенте пока побережем. А чтобы нам не скучно было пить, наш художник расскажет о себе. А мы послушаем.
— Что вам рассказать? — спросил Люк, — Я много путешествовал, лет с двенадцати, а то и раньше. Сначала по Италии, потом по всей Европе.
— Ваш отец тоже художник? — спросил Серж.
