За годы, прошедшие с того лета, я научилась усмирять страх. Я научилась спать без снов. И все потому, что у меня был Колька. Мне достаточно было знать, что он есть, что он существует, пусть далеко – не важно. Главное, что он не исчез, как однажды исчез Ромка. Колька поселился в моей голове и остановил время – для себя, для меня, для моих воспоминаний. И я научилась призывать его в те минуты, когда страх просыпался и поднимал голову, глядя на меня белесыми Ведьмиными глазами. Колька приходил, брал меня за руку, и тьма расступалась, и стены оставались стенами, и Ведьма не тянула ко мне свои белые руки.
А сегодня Кольки не стало. Больше мне не удастся призвать его. Я осталась совсем одна. Но смогу ли я теперь справляться со страхом? Свекольная дорога показала, что страх все еще совсем рядом и ему ничего не стоит снова забрать меня себе. Сегодня Колька снова спас меня. Живой и настоящий Колька справился не хуже того, навсегда пятнадцатилетнего. Он пришел, как приходил всегда. Он снова был рядом. Но почему же я больше ничего не чувствую? Почему его присутствие душит меня?
Легкий шорох на балконе. Оказывается, я почти уснула. Резко открываю глаза: с балконных перил осторожно слезает человек.
Не может быть!
Колька тихо стукнул в стекло, и незапертая балконная дверь приоткрылась.
– Даша! – его шепот в тишине кажется громом.
Я приподнимаюсь в постели, решая, как быть.
Колька не входит в комнату, но я чувствую на себе его пристальный взгляд.
– Зачем ты пришел?
– А разве ты не знаешь?
Я молчу. Все это так странно и нелепо.
– Ты же хотела, чтобы я пришел.
– Тогда, но не сейчас.
– Пожалуйста, подойди, – зовет он, – ты же меня не боишься?
Я встаю и иду к балконной двери. Колька не входит, а я не решаюсь выйти к нему. Между нами приоткрытая стеклянная дверь и ночной ветер, по-кошачьи ластящийся к моим ногам.
Колька неотрывно смотрит на меня, и от его взгляда во мне поднимается злость. Ничего не повторяется, и глупо думать, что может быть иначе.
– Зайди, – наконец зову я его. – Чего ты хочешь?
Колька входит, порывисто прижимает меня к себе и начинает говорить быстро и сбивчиво, словно боится, что, если остановится, уже не сможет продолжить:
– Ты сама все знаешь. Ты же еще тогда этого хотела. Ты хотела, чтобы я пришел. Но мы были детьми. Нас всегда могли запереть, увезти, наказать. Что мы могли? Что я мог? Я так боялся тебя и себя. Боялся все испортить. А теперь нам никто не помешает, слышишь?
Его горячее дыхание обжигает. Настоящий, живой Колька обнимает меня в темноте, и нет ни бабушки, ни Ведьмы за стеной. Никто не войдет, никто не разлучит нас.
Я закрываю глаза. Пятнадцатилетний Колька испуганно смотрит на меня и тянет прочь от себя самого.
Я вздрагиваю, отстраняюсь и отворачиваюсь от настоящего Кольки.
– Не надо. Пожалуйста, уходи.
Но он словно не слышит. Он берет меня за руку и осторожно поворачивает к себе. Чужой и незнакомый, он дотрагивается губами до моей щеки, шеи, виска, а на балконе за его спиной мой Колька прижимает настоящую меня к себе, укрывая от ночного ветра.
– Нет! Так нельзя! – Я делаю шаг назад и крепко хватаю взрослого Кольку за руки. – Нельзя повторить то, чего не было! Сегодня был чудесный день, но он прошел, как прошло и все остальное. Ты помог мне, очень помог, правда! Но не нужно все портить. Пожалуйста.
Колька смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом и наконец молча выходит из комнаты. А через мгновение тихо захлопывается входная дверь.
Я остаюсь одна посреди папиной комнаты. На балконе больше никого нет. Но я точно знаю: мы, прежние, столько лет жившие в прошлом, наконец-то сбежали, незаметно прошмыгнув в закрывающуюся за настоящим Колькой дверь.
Я долго стою в темноте, и настоящее разливается вокруг меня. Оно пахнет тополем, лунным светом и ночной прохладой. И я чувствую и осознаю, что я – есть. Прямо сейчас, в эту минуту накануне утра, я существую.
Я сажусь на кровать, прижимаясь спиной к прохладной стене, откуда прежде приходила Ведьма. Лунный свет серебряной рекой течет по полу. С высокого берега кровати я смотрю в ее глубину и, кажется, сама становлюсь серебряной. А мимо по лунной реке, словно паря над ней, друг за другом проходят все: Динарка, Нурик и баба Гуля. Они кивают и улыбаются мне, бесшумно выходят на балкон и исчезают в темноте. Следом за ними Тоня переезжает через порожек в своем кресле, а сзади ее бережно подталкивает счастливая Женька. Последней идет бабушка. Проходя мимо меня, она молча забирает из моей раскрытой ладони что-то тяжелое и, обернувшись, светло улыбается и бесшумно закрывает за собой дверь.
Утром я тихо спускаюсь по деревянным ступенькам подъезда. Ни одна из них не скрипит под моими ногами. Наконец-то я научилась. Закинув ключ в почтовый ящик, я выхожу в пустой еще двор. На полпути к бабушке я отправляю Кольке сообщение: «Ключ в ящике. Спасибо тебе за все».