— Я работал с этой популяцией почти месяц, и они уже ели у меня из рук! Конечно, результат с научной точки зрения не зависит от размера монстра. Но чисто эстетически! Понимаете, молодой человек, э-сте-ти-чес-ки! Гораздо приятнее было бы привести на заседание магического совета этакую громадину, нежели заморыша на кривых ногах. Скажите мне, если бы на вас бросилась чья-то кошка, вы бы тоже убили ее?
— Нет, — с глубоким раскаянием в голосе ответил Клайд.
— А почему? Аргументируйте мне, почему бы вы не убили кошку?
— Ну, — почувствовав себя внезапно вызванным к доске, замялся Клайд. — Во-первых, кошек осталось мало, и люди их берегут. Во-вторых, кошка маленькая, и не причинила бы мне большого вреда.
— Вот! — ученый воздел палец к небу. — А то, что однажды настанет день, когда орков останется мало, вы подумали? Что когда-нибудь их совсем не останется, а?
— Но они же монстры! — изумился Клайд — Это хорошо, если их не останется.
— Хорошо с точки зрения обывателя, но с точки зрения ученого — каково? Что мы будем изучать? Как разгадаем их загадки? На ком нам прикажете проверять наши теории? Молчите? Я вам скажу — наука буквально осиротеет, когда с лица земли исчезнут все магические существа! Поэтому я и решаю тут важнейшую задачу — задачу магического приручения этих существ. Безвредные, как овечки, они будут сохраняться в первозданном виде для исследователей грядущего… — ученый смахнул муху со своего блокнота и закончил на полтона ниже:
— А тут вы врываетесь и развеиваете по ветру результаты моего многомесячного труда.
Клайд не знал, куда деть свой посох и как смотреть в глаза въедливому Лайонелю. Казалось немыслимым сейчас излагать ему свое дело, но ученый сам поторопил его:
— Раз вы так мчались, то, наверняка, у вас ко мне какое-то дело? Говорите же, молодой человек, я и так потратил на вас все утро!
Клайду пришлось излагать все без прикрас. Он по-прежнему не смотрел в глаза Лайонелю, но старался не мямлить.
— Вот как, — странным тоном произнес тот, когда маг закончил. -
Мою расписку с отречением, и не меньше. А вы знаете, молодой человек, что я писал эту книгу почти всю жизнь? Я собирал факты еще в ученические годы, я узнавал про… Да, впрочем, вы же не читали ее, конечно, что с вами толку говорить…
— Я… я просто не успел! — выпалил Клайд и невольно оглянулся — не
подслушивает ли за кустами злорадствуюший Зигаунт. — Я просмотрел ее, но прочесть не успел, — тверже повторил он.
— Так-так! Очень интересно! — Лайонель снова прищурился, — А вы непростой экземпляр, непростой! Беретесь за такое поручение и в то же время пытаетесь читать запрещенную книгу. Неужели, таки жалеете, что не прочли?
— Жалею, — сглотнул Клайд. Он вдруг вспомнил, что собирались
сделать с книгами, и заодно, как-то совершенно не к месту, в голове всплыла история с братом Сэйта.
— Я хочу услышать историю ваших поисков. Но не в том виде, как вы преподнесли ее Зигаунту. Расскажите мне все откровенно. В конце концов, имею я право знать, что люди говорили о моей книге, — Лайонель опустился на обломок колонны. Орки заворчали и придвинулись ближе.
— Кыш, бестолковые, кыш! — махнул на них ученый — Я не собираюсь вас пока кормить!
Но услышав слово «кормить», орки сгрудились в кучу и начали жалобно пускать слюни. Лайонель раздраженно пожал плечами и достал из-под куста ведро с рыбой. Рыба явственно попахивала.
— Обед! — крикнул он оркам, поднялся и вывалил рыбу подальше от колонны, на которой сидел. Вся толпа потопала туда и вскоре раздалось хоровое чавканье.
— Любят тухлятину, — неожиданно хихикнул Лайонель. Но тут же
посуровел и обернулся к Клайду с выжидательным выражением лица. Магу не оставалось ничего, кроме как рассказать все без утайки. Он понимал, что от ученого не может исходить никакой угрозы ни ему самому, ни Вивиан.
Выслушав его, Лайонель поскреб подбородок в задумчивости.
— Значит, не уцелело ни одной книги? Очень прискорбно, очень.
Совершенная тупость! Молодой человек! Я предлагаю вам сделку. Мне кажется, я могу на вас положиться, хотя Зигаунт тоже когда-то был очень воспитанным мальчиком, очень. Я дам вам эту проклятую расписку, подписку, записку, отнесите ее Зигаунту, пусть он думает, что добился своего. Но за это вы пообещаете мне спасти последний экземпляр моей книги.
— Последний экземляр?
— Ну, формально говоря, это первый экземпляр, разумеется. Когда
