книгу напечатали, мне прислали из типографии самую первую, как автору. И она хранится у меня. Но, боюсь, что Зигаунт прознает об этом и найдет способ до нее добраться, силой или хитростью. Поэтому вы немедленно отнесете ее в библиотеку Школы Магии. Не показывайте ее никому по дороге, и только библиотекарю скажите правду. Он мой друг, и найдет способ спрятать ее среди прочих книг. Скажите ему, чтобы он написал мне записку. Я хочу быть уверен, что моя книга в безопасности. Когда вы принесете мне эту записку, я дам вам расписку. Записку-расписку! — снова хихикнул Лайонель. Орки еще чавкали на другом краю поляны. Клайд поклялся, что сделает все в точности. И только когда книга уже была у него в руках, он нерешительно спросил:
— А я могу прочитать ее?
Лайонель внимательно посмотрел на него, словно прикидывая что-то, и кивнул:
— Только здесь. В Школе нужно будет сразу спрятать ее, там столько разных людей…
Так Клайд оказался в странной ситуации — на поляне со злющими орками и чудным стариком, которого они слушались, да еще с запрещенной книгой в руках. Он старался читать как можно быстрее. Помимо прочего, его беспокоила вероятность, что Зигаунт еще кого-то пошлет на Остров.
Честно говоря, для Клайда это сочинение не содержало ничего шокирующего. Но ему были интересны собранные ученым факты, а так же нравилась его спокойная манера повестовования. Боги и их дела вовсе не принижались автором. Он просто пытался понять мотивы тех или иных поступков и проанализировать их последствия. Клайду показалось, что в тексте сквозит нотка извинения перед высшими существами за все позднее придуманные людьми глупости. Причин объявлять эту книгу еретической с точки зрения Клайда не было никаких. Скорее, наоборот, она будила живое сочуствие творцам и уважение к их мощи.
Он завершил чтение после полудня, и хотел поговорить с ученым о книге, но тот обучал орков какой-то команде, и Клайд не стал им мешать. Потихоньку он пробрался в библиотеку Школы, стараясь не попадаться на глаза слишком большому количеству людей.
Библиотекарь, конечно, узнал его, и с вниманием выслушал. Заодно Клайд передал ему привет от Вивиан. Сухими пальцами необычайно ловко книговед обернул яркую синюю обложку «Осмысления чудес» каким-то затертым пергаментом, закрепив его на сгибах. И вот неприметная старая книжка встала на одну из верхних полок, где, как известно всем ученикам, обычно хранятся личные книги наставников.
— Видишь, я спрятал ее буквально на видном месте, — заговорчищески
шепнул ему библиотекарь. — Каждый, видя ее, будет думать только о том, что это НЕ его книга. Ее никто не тронет, поверь мне, ни ученики, ни маги. А теперь я напишу тебе записку, а заодно уж прихвати для Лайонеля кувшин яблочного сидра и пирог, а то он неделями не появляется в городе. Боюсь, не питается ли он тухлой рыбой вместе со своими орками.
Клайд изумленно вскинул брови.
— Молчу, молчу, конечно же, это пока секрет. Просто я гуляю там иногда, знаешь ли… — смутился библиотекарь.
«Просто ты волнуешься за старого друга, не так ли?» — подумал Клайд, принимая от старика гостинцы для Лайонеля.
Снова приближаясь к месту необычных экспериментов, Клайд соблюдал осторожность, чтобы не лишить ученого еще нескольких «экземпляров». Однако, тот сам поспешил ему навстречу, и потребовал подробнейшего отчета о судьбе книги. По ходу дела он отхлебывал из кувшина и отламывал от пирога, принесенного Клайдом, но, похоже, сам не замечал этого. Когда маг закончил свой рассказ приветами от библиотекаря, Лайонель недоуменно уставился на корку у себя в руке. Потом вздохнул и спросил Клайда:
— А он не уточнил, с чем был пирог?
— Судя по запаху, с мясом. — ответил Клайд, с трудом сохраняя
серьезность.
— Скажи, что было очень вкусно, — улыбнулся ученый.
— Я уже собирался домой, на сегодня мои занятия здесь закончены.
Пойдем, ты проводишь меня, и дома я напишу тебе бумагу для Зигаунта.
Знаешь, я ведь помню его совсем мальчиком, он жил у меня в Глудине несколько месяцев перед тем, как отправился сюда, в Школу. Такой был умный и воспитанный, что иногда казалось — это не живой ребенок, а магическая кукла. Он сирота, рос у каких-то дальних родственников, но, похоже, они заботились о нем хорошо. Он был очень аккуратным, как не всякая девочка в его возрасте бывает, и уже умел читать и писать. Наше с ним любимое развлечение по вечерам составляли разные игры со словами…
Лайонель вздохнул. Казалось, этому человеку действительно трудно совместить маленького аккуратного мальчика и грозного фанатичного представителя Церкви.
