Я вскидываю глаза: Тябликов. Как всегда, туго перетянут портупеей; автомат на изготовку; спокоен, только шрам порозовел от натуги. Следом за старшиной через бруствер переваливаются человек пять автоматчиков из бывшего васюринского взвода, а с ними и наши — Санкин, Абдуллин, Чихачёв… Последним вваливается в окоп майор Лысенко. Перелезает через бруствер вяло, бочком, боясь потревожить раненую руку.
— А Паня где? — спрашивает майор.
— Паня?! — вскрикиваю я. Пошатываясь, я поднимаюсь на бруствер. У меня нет сил сдвинуться с места. — Тут она была. Мы бежали вместе. Рядом.
Лысенко поднимается следом за мной, и мы стоим на земляной насыпи, смотрим назад, на лежнёвку.
— Не могла же она так, сразу сгинуть? — обеспокоенно говорит Лысенко. — Она бы крикнула. Позвала.
Подходят Ахмед и Санкин.
— Подождём. Сейчас объявится, — говорит добрый Ахмед».
Санинструктор сержант Паня Зайцева так и не появилась. Она не вышла. Роман «Апраксин бор» надо читать не бегло, как обычно прочитываются книги. В повести, составляющие трилогию, надо всматриваться, как в поле боя, — всякая мелочь и деталь чрезвычайно важны.
Огромная смысловая и энергетическая сила заключена во фразах: «Пошли»; «Лежнёвка прогнулась от тысячи бегущих ног»; «— В четвёртый раз выхожу — и жив! — радостно говорит Санкин».
В работе над трилогией Сергею Крутилину во многом помогала Таруса, маленький городок в среднем течении Оки между Серпуховом и Калугой.
После демобилизации из армии в 1943 году Сергей Крутилин занимался журналистикой. В 1947 году окончил филологический факультет МГУ. Работал в редакциях журнала «Смена» и еженедельнике «Литературная газета». В те годы там было много фронтовиков.
В 1953 году была опубликована повесть «Родники». В 1961 году вышел первый роман «Подснежники». В 1963 году в журнале «Дружба народов» вышла первая часть романа «Липяги». Сергей Крутили наконец нашёл свою тему и обрёл свой литературный стиль и ритм. Сергей Залыгин тут же отреагировал: «Не хочу предрекать, что “Липяги” будут интересны каждому, независимо от возраста, от эстетических вкусов. Наверное, это не так. Не всякому свойственна любовь к небольшому русскому селенью, самому обыкновенному и неприметному. Но тот, кому любовь эта не чужда, будет волноваться, читая “Липяги”, будет задумываться, будет вспоминать прошлое и мечтать о будущем».
Всю жизнь его окликала военная тема. Пережитое, где особенно зримо обнажена была грань жизни и смерти.
В «Литературной газете» Сергей Крутилин познакомился с журналисткой и редактором Верой Любимовой. Вскоре они поженились. Однажды Вера Сергеевна позвала его в Тарусу, куда её семья выезжала часто в летние месяцы. Городок, тихий и уютный, Сергею Крутилину понравился. К тому времени Таруса уже была наполнена славой Марины Цветаевой, Анатолия Виноградова, Николая Заболоцкого, Константина Паустовского. Только что отгрохотал скандал по поводу «Тарусских страниц», альманаха, попавшего под удар партийной критики. В Тарусе была прекрасная рыбалка, красивые окрестности, где можно было побродить по березнякам и подышать смолистым воздухом сосняков. Вначале Крутилины снимали комнату в доме у самой Оки. Потом купили свой дом по соседству с домом Паустовского. В саду Сергей Крутилин построил небольшую уютную беседку, где в основном и работал.
В Тарусе есть свой герой — генерал М. Г. Ефремов. В феврале 1942 года его 33-я армия уже на спаде московского контрнаступления глубоко вошла в немецкую оборону в направлении на Вязьму и были отсечены от тылов в районе Износок. Кстати, санинструктор 368-й стрелковой дивизии, входившей в состав 33-й армии, Ольга Кожухова хорошо запомнила момент боя на отсечение и ликвидацию коридора к Вязьме и впоследствии рассказала в одном из своих послевоенных очерков. 33-я армия была рассечена. Западная группировка, ушедшая к Вязьме во главе с командующим, оказалась в «котле», и немцы этот «котёл» постепенно сжимали. В апреле пришёл приказ на выход. Прорывались в сторону Юхнова. Прорыв оказался неудачным. Погиб большой обоз с ранеными и больными (несколько тысяч человек), погибли остатки трёх стрелковых дивизий, полевое управление армии. Чтобы не попасть в плен, тяжело раненный командарм застрелился. Картина прямо противоположная той, которая произойдёт спустя несколько месяцев на Волхове в районе Мясного Бора.
Сергей Крутилин, конечно же, интересовался историей гибели 33-й армии и её командующего. Слышал истории, которые собирались в Тарусе, как в воронке. Эти истории прилетали на родину М. Г. Ефремова с разных концов страны от ветеранов и очевидцев из числа жителей деревень, которые зимой — весной 1942 года занимали части и соединения 33-й армии и через которые они потом пытались вырваться из окружения.
В 1965 году Сергей Крутилин вошёл в состав правления Союза писателей СССР.
С 1967 года — член редколлегии журнала «Москва».
Сергей Андреевич Крутилин умер 28 февраля 1985 года. Похоронен в Тарусе на старом кладбище.
Подснежники: Роман. М.: Советская Россия, 1961.
За поворотом: Очерки. М.: Советский писатель, 1961.
