Истребительно-противотанковым бригадам и полкам, побывавшим в боях и хорошо зарекомендовавшим себя, присваивались звания гвардейских. А это — особое довольствие, выслуга и прочее. Вводилась нарукавная нашивка — чёрный ромб с перекрещенными золотистыми стволами стилизованных шуваловских «единорогов». Плюс к тому — особые финансовые условия, нормы довольствия и прочее. Начальствующему составу положили полуторный, а младшему и рядовому — двойной оклад денежного содержания. За каждый уничтоженный танк расчёту также полагалось денежное вознаграждение: командиру орудия и наводчику — по 500 рублей, остальным номерам — по 200 рублей.
И солдаты, и офицеры включительно до командира дивизиона находились на особом учёте и после излечения в госпитале должны были возвращаться только в войска, носившие на рукаве чёрный ромб.
Смертность в истребительно-противотанковой артиллерии была значительно выше, чем в других артиллерийских частях. Не случайно вскоре в штат расчёта «чёрного ромба» ввели должность заместителя наводчика. На прямой наводке чаще всего гибли те, кто стоял непосредственно за орудийным щитом. Орудие не должно было умолкать, когда погибал наводчик. К панораме становился его заместитель.
В начале 1943 года на фронте действовали две истребительные дивизии, 15 истребительно-противотанковых бригад, два тяжёлых истребительно-противотанковых полка, 168 истребительно-противотанковых полков и один истребительно-противотанковый дивизион.
К началу Курской битвы противотанковая артиллерия Красной армии была структурно перестроена. В каждой общевойсковой армии Воронежского, Центрального, Западного, Брянского, Юго-Западного и Южного фронтов ввели в свой штат как минимум один истребительно-противотанковый полк. В таком полку было шесть батарей 76-миллиметровых пушек ЗИС-3. В армиях этих фронтов формировалось также по одной истребительно-противотанковой артиллерийской бригаде. ИПТАБР: 1215 человек; истребительно-противотанковый полк 76-миллиметровых пушек — 10 батарей; полк 45-миллиметровых пушек — 20 единиц.
К счастью, к лету 1943 года командование Красной армии успело сформировать положенное количество полков и бригад. Успели и обучить противотанкистов. Освоили новые модели орудий и новые боеприпасы.
После Курской битвы потихоньку стали убирать из частей «чёрного ромба» «сорокапятки» и заменять их более надёжными и мощными ЗИС-3, а также новыми 57-миллиметровыми ЗИС-2, которые брали броню тяжёлых немецких танков и самоходок.
В ходе боёв, порой прямо на поле боя совершенствовалась тактика применения истребительно-противотанковых частей и соединений. Система противотанковых районов и противотанковых опорных пунктов, хорошо зарекомендовавшая себя на Курской дуге, постепенно эволюционировала в принцип «огневого мешка», устраиваемого на основных путях танковых атак и контратак. Противотанковые орудия размещались побатарейно (иногда группами по две батареи), на дистанции в 50 метров, то есть достаточно плотно — комар не пролетит, не то что танк, маскировались с особой тщательностью, с соблюдением других мер секретности. Огонь они открывали не тогда, когда бронетехника противника появлялась в зоне уверенного поражения, а только тогда, когда в этой зоне оказывался замыкающий танк или самоходка.
Артиллеристы, воевавшие в истребительно-противотанковых частях, и после войны были особо почитаемой частью ветеранов. Они и сами удивлялись, что выжили.
Архивные документы свидетельствуют, что 14-я ИПТАБР, в которой воевал лейтенант Сухов, в ходе Курской битвы держала оборону на танкоопасном направлении в районе Обоянского шоссе на высоте 254,5.
Командовал бригадой полковник В. И. Заботин.
Лейтенант Сухов командовал огневым взводом «сорокапяток».
Потом появятся стихи:
В предисловии к книге «Земляника на снегу» Сухов напишет: «Зимой 1943 года наш противотанковый батальон пробивался к курскому селу Волконску. Противник принудил нас залечь, всё время бил термитными снарядами, я видел, как заживо горели мои товарищи. И тогда я читал, как молитву, магические слова:
Слова эти успокаивали меня, и я готов был воспринять смерть, хоть тайно думал, что меня не убьют, и только потому, что я пишу стихи».
