«— Ну, саркофаг Ивана Грозного мы, хамы, разрушили? Ну, саркофаг Петра I мы, хамы, тоже разрушили? Крышку подняли — как живой Император! И сразу — прах, пыль бренная. Не преступи заповеди жизни. И лётчик, Саша, жених бабушки белой, чуть докоснулись — в прах. То — народ русский, измученный, народ, убитый в подвалах, тюрьмах, войнах, абортах и прочих кознях, народ, Валя, народ!»
«Иван Иванович грустно делился итогами бессонниц: “Понимаешь, Валентин, террористы и зэки, революционеры, дорвавшись до власти, навоздвигали памятников себе и, породив миллионы, изобретя миллионы преступников, обрекли их, в грядущем, на амнистию, а теперь памятники, воздвигнутые теми, первыми, сносятся, а памятники амнистированным — возводятся! Жуткая суть!”»
«Терроризм не является чертою русского народа, и Акулов отлично доказал в романе “Ошибись, милуя”, что терроризм нам “рекомендован”».
«Перед Толстым и Лесковым, Буниным и Шишковым благоговел до конца дней своих. Цитировал Пушкина наизусть — из “Бориса Годунова”. Некрасова читал кусками, не опираясь на текст, читал, как собственные страницы, Клюева ценил высоко, а моей преданности Есенину завидовал и недоумевал: неужели я обожаю Есенина больше, чем он обожает Клюева?»
«Ленин, Валя, <…> колоссальный жид, Валя, вымокший до мизинца, до ушей в святых слезах русских и в святой крови русской, а ты, Валя, стихи ему сочинил. Гой!»
«Членов Политбюро, мужиков, Иван Иванович относил к разряду вихляющихся проституток, запеленгованных мафиями и ЦРУ на ликвидацию СССР.
— Бездельник и бляди! — жаловался он».
«Упрекал Геннадия Серебрякова: “И этот помешался на Сталине. А ты, Валя, их защищаешь. И тебе, Валя, Сталина жаль? А он вас не жалел, гоня по тюрьмам и гоня по сражениям наших братьев, отцов и дедов, не жалел, а вы пожалейте императора, пожалейте! Вдруг… Валя, вдруг Чуев прав? И вдруг Серебряков Геннадий прав? Сталин, конечно, рубанул по ленинской гвардии, рубанул, эх, кацо, и рубанул, спасибо ему, Валя, грузину, русские-то струсили, а он рубанул. Бирюкову[35] бы ему в жёны!”»
Критик Наум Лейдерман очень точно определил эволюцию писателя: «Иван Акулов — единственный на Урале настоящий романист (после Мамина-Сибиряка). Он постепенно шёл к своему жанру — сначала был тривиальный соцреалистический роман “В вечном долгу”, потом — мучительная работа над “Крещением”, тут просто физически ощущаешь, как от части к части растёт мастерство Акулова-эпика. Роман “Касьян Остудный” не смог пробиться на страницы “Урала” (его вообще не пропустили ни в один журнал), но ведь это же замечательная вещь. А возьмите критические книги или новые учебники и пособия по русской литературе 70—80-х годов. Там как только заводят речь о современных романах, посвящённых “великому перелому”, сразу упираются в “Кануны” Белова, “Мужики и бабы” Можаева, ну ещё помянут алексеевских “Драчунов”… Но ведь “Касьян Остудный” композиционно куда крепче скроен, а какая там пластика — словно густой луг, где каждая травинка, каждый лютик выписаны. А собственно историческая концепция акуловского романа куда многомернее, сложнее, чем в других романах на сходную тему».
Иван Акулов так и не стал
В конце 1970-х годов он купил в деревне Бузиной близ Ирбита дом и стал наезжать туда и жить подолгу. Работал. «Почему тянет в родные места? — размышлял Иван Акулов в одном из интервью. — Сразу и не объяснишь. Тянет, и всё тут. Бросаешь тогда дела и едешь. Едешь на свидание с Родиной».
Его свидания с родиной были наполнены работой.
Бывал он и в родной Урусовой. Часами сидел у прозрачного Оськиного ключа.
Не влившись в московскую писательскую среду, он тем не менее издавался довольно много. Был и прижизненный трёхтомник. Литературные журналы тоже стали его привечать. В 1987 году в журнале «Москва» вышел роман «Ошибись, милуя». Потом один за другим пошли романы в «Роман-газете» — «В вечном долгу», «Крещение», «Касьян Остудный»…
Умер Иван Иванович Акулов 25 декабря 1988 года на 67-м году жизни. Похоронен рядом со своей женой на сельском кладбище близ Сергиева Посада. Пережил он свою Галину Григорьевну всего на несколько месяцев. Неинтересно ему стало жить одному…
Двумя дорогами: Повесть. Свердловск, 1958.
Варнак: Повесть. Свердловск: Средне-Уральское книжное издательство, 1962.
Капельки живинки: Рассказы. Свердловск: Свердловское книжное издательство, 1963.
В вечном долгу: Роман. Ярославль: Верхне-Волжское книжное издательство, 1973.
Земная твердь: Повесть, рассказы. М.: Современник, 1974.
Крещение: Роман. М.: Молодая гвардия, 1975.
В вечном долгу: Роман. М.: Современник, 1977.
Касьян Остудный: Роман. М.: Современник, 1978.
Шаманы: Пьеса. М.: ВААПИ-нформ, 1979.
