Шла Ленинградско-Новгородская наступательная операция. К середине февраля 2-я ударная армия успешно расширяла плацдармы, готовясь к овладению городом Нарвой. На псковском направлении наши 42, 67, 8 и 54-я армии продолжали преследование сбитой со своих позиций группы армий «Север». Немцы в этих обстоятельствах начали усиленно укреплять Псковско-Островский укрепрайон, для чего стремились выиграть время, всё ещё надеясь остановить советское наступление на промежуточных рубежах.
В эти дни преследования отступающего врага 33-й гвардейский Мгинский тяжёлый танковый полк почти не выходил из боёв. По архивным данным, на 1 февраля полк имел боеготовыми 25 танков КВ-1, три танка МК-4.
С 7 по 9 февраля полк был введён в бой у населённых пунктов Теребунь и Щелино.
К 10 февраля в строю осталось семь танков КВ-1 и два танка МК-4.
С 17 по 22 февраля полк вёл бои у населённых пунктов Гора и Уторгош. В первый же день под огонь противотанковых орудий попали и были сожжены три боевые машины. Целиком погибли экипажи гвардии лейтенанта Георгия Караваева и гвардии младшего лейтенанта Ильи Фролова. Из горящего танка удалось вытащить тяжело раненного командира взвода гвардии старшего лейтенанта Сергея Орлова.
Сергей Орлов обгорел, к тому же осколок брони ударил в грудь, но, к счастью, попал в медаль «За оборону Ленинграда» и срикошетил.
Госпиталь. Трудное возвращение к жизни. Обгоревшие лицо и руки. Обгоревшее тело восстанавливается долго, а порой и вовсе не восстанавливается.
Вспоминаю из детства. Мы, послевоенные, росли среди фронтовиков. Это были наши отцы и деды. Мы видели их раны и увечья и привыкли к ним. У кого-то не было руки, у кого-то — ноги. Кто-то был исполосован шрамами. Но были и особые раны — ожоги. Безбровые лица с жуткой паутиной кожи, похожей на расплавленную пластмассу. Их, обожжённых, называли «танкистами». И действительно, все они горели в танках.
А сколько сюжетов оставила жизнь, а потом запечатлела литература, о том, как обгоревшие танкисты после госпиталей возвращались домой, к жёнам и матерям, о том, как их принимали или не принимали…
Довелось возвращаться после госпиталя и Сергею Орлову. Многие друзья и родня его просто не узнавали. Испугалась, увидев его, и невеста. Отношения их сразу же прекратились. Сказать, что Орлов этот разрыв сильно переживал, — ничего не сказать.
Что делать? Чтобы не выгорела, как танк, душа, сразу же бросился в учёбу. В стихи. Хотя после войны пробовал писать прозу. Поступил на филологическое отделение Ленинградского университета.
В 1946 году издал книгу стихов «Третья скорость». Третья скорость для танков — скорость особая. На третьей скорости танки шли в бой.
Война окончилась. Но из своего КВ Сергей Орлов так и не вылез. Стихи окончательно захватили его. Вскоре он перевёлся в Литературный институт им. М. Горького в Москву. В 1954 году его окончил.
Сразу после войны Сергей Орлов познакомился с поэтом-фронтовиком Михаилом Дудиным. Дудин помог ему издать «Третью скорость». О том, как это произошло, Орлов впоследствии вспоминал: «Я сидел почти по Блоку: “в шинелишке солдатской с физиономией дурацкой”… Но Михаил Дудин, прочитав мои стихи, не стал говорить о них со мной. “Что будем делать?” — спросил он меня, а может, и не спрашивал. Не помню: это давно было. Он только подумал, что делать дальше, и отнёс тетрадку в издательство, и стал редактором моей первой книги. Такое было время. Мы были молоды и знали всё друг о друге, хотя виделись в первый раз».
Последняя фраза, пожалуй, значит не меньше иного стихотворения. То, что в ней заключалось, было величайшим достоинством того поколения.
В этом сборнике было стихотворение, которое теперь вспоминается первым, когда произносят имя Сергея Орлова, — «Его зарыли в шар земной…»
Валерий Дементьев: «8 августа сорок шестого года составитель и редактор Михаил Дудин подписал к печати “Третью скорость”, стихотворную книгу, показавшую всем, что в советской поэзии зазвучал ещё один сильный и уверенный голос. Во всяком случае, друзья не напрасно острили, что Серёжа Орлов вошёл в большую литературу на третьей — боевой — скорости. В этой шутке было заложено зерно истины; с тех пор литература о Великой Отечественной войне уже не мыслилась без этой книжки, без её автора — поэта-танкиста, поэта-фронтовика».
