А ещё Харьков был буквально пронизан, высвечен изнутри присутствием здесь — в 1920-е годы — поэтов Есенина, Маяковского, Хлебникова, Мандельштама, Кирсанова и других. Бывали здесь эпатажные Бурлюк и Каменский. Собирали большую публику в Оперном театре, выступали в Клубе чекистов, а в зале в это время сидели Лиля Брик и её сестра Эльза с мужем Луи Арагоном. Поэты и их подруги потом из Харькова исчезли, вначале в Москву, а потом и вовсе на небеса, но свет их на харьковских улицах и в душах харьковчан остался.
Харьков вошёл в стихи Кульчицкого как первая любовь.
В Харькове он окончил восьмилетнюю школу № 1, а потом, в школе № 30, — девятый и десятый классы. После школы работал плотником, чертёжником на Харьковском тракторном заводе.
Ещё в школьные годы, в литературной студии Харьковского дворца пионеров, познакомился с Борисом Слуцким. Началась их дружба. Чтение стихов, в том числе и своих. Менялись добытыми через третьи-четвёртые руки книгами. Борис Слуцкий вспоминал: «В семье у нас книг почти не было… Первая книга стихов, самолично мною купленная на деньги, сэкономленные на школьных завтраках, — томик Маяковского… В середине 30-х годов в Харькове мне и моим товарищам, особенно Михаилу Кульчицкому, читать стихи было непросто: достать их стоило немалого труда. Книжку Есенина мне дали домой ровно на сутки, и я сутки подряд, не разгибая спины, переписывал Есенина. До сих пор помню восторг от стихов и острую боль в глазах. Точно так же, как радость от чтения какого-нибудь однотомника — тогда это был самый доступный вид книгоиздания — смешивалась с лёгким чувством недоедания. Короленко — полтора рубля — тридцать несъеденых школьных завтраков».
И ещё: «Давным-давно в Харькове на Грековской улице в темноватой, уставленной старинной мебелью квартире Кульчицких Миша показывал мне несколько тоненьких книжиц отца. Среди них были стихи — они, кстати говоря, описаны в известном библиографическом томе Тарасенкова (Русские поэты XX века: 1900–1955). Было и несколько брошюр об армии, о морали военного человека, офицера, гвардейца. Мы с удивлением вычитали из брошюр полемику с Короленко: В. М. Кульчицкий отстаивал необходимость в офицерской среде дуэлей, В. Г. Короленко зло и убедительно его оспаривал».
Сестра Кульчицкого Ольга Валентиновна считала главной книгой отца по армейской теме «Советы молодому офицеру» — «даже сейчас, а может быть, именно сейчас не устаревшие истины и правила поведения на службе и в быту».
Именно книга георгиевского кавалера В. М. Кульчицкого стала основой принятого в армии Кодекса чести русского офицера. Впоследствии большинство положений Кодекса перекочевали в Красную армию, в её писаные и неписаные уставы.
Первое стихотворение Кульчицкий опубликовал в 1935 году в журнале «Пионер». Боже мой! Какая богатейшая и разветвлённая была в Советском Союзе система печати и, в частности, журналов, в том числе и литературных! Для детей, отроческого возраста и юности — «Костёр», «Пионер», «Юность», «Мурзилка», «Весёлые картинки», «Вокруг света», «Уральский следопыт». Не говорю о «толстых» литературных журналах. И в каждом из них было место для поэтов и прозаиков. Поэты публиковали свои стихи, прозаики — рассказы, отрывки из романов, а порой и целые романы и повести, с продолжением из номера в номер. Она, эта система, вполне удовлетворяла читательские интересы и творческие претензии всех слоёв общества и возрастных групп. И, что тоже немаловажно, все эти журналы платили гонорар!
В 1938 году Кульчицкий поступил в Харьковский университет, на филологическое отделение, но учился там недолго и через год, пройдя творческий конкурс, перевёлся в Москву, в Литературный институт им. А. М. Горького. Учился в семинаре Ильи Сельвинского вместе с Борисом Слуцким и Сергеем Наровчатовым.
Некоторые исследователи жизни и творчества поэта, упоминая об аресте отца В. М. Кульчицкого в 1933 году «за сокрытие дворянского происхождения», говорят о том, что это помешало Михаилу Кульчицкому «поступить после школы в военное училище». В 1936 году отца выпустили — «за отсутствием состава преступления».
В Москве в Литературном институте продолжалась дружба с Борисом Слуцким. Появились новые знакомства.
То поколение советских поэтов было выпоено пафосом Гражданской войны. Это были физически крепкие и морально стойкие «Мальчики Державы», как скажет о них годы спустя литературовед и критик Лев Аннинский.
Вот таким был Кульчицкий и его одногодки.
Поэтому, когда запахло порохом, они целыми курсами хлынули вначале на фронт Зимней войны, а потом и Великой Отечественной. Не военкорами с писательскими билетами в кармане, а рядовыми солдатами, бойцами лыжных истребительных батальонов, рядовыми стрелками в дивизии народного ополчения.
