Григорий Александрович Зверев, полковник РККА, а затем генерал Русской освободительной армии (РОА), с марта 1943 года командовал 350-й стрелковой дивизией. 22 марта был контужен и попал в плен. Причём это был уже второй его плен.
До июля 1943 года Зверев содержался в лагерях военнопленных на Украине и в Польше. В это время в лагерях шла усиленная агитация с целью вербовки добровольцев в вооружённые силы Комитета освобождения народов России (КОНР). Летом 1943 года Зверев выразил желание присоединиться к власовцам, был освобождён из концлагеря и направлен в Дабендорф в школу РОА. В феврале 1945 года присвоено звание генерал-майора. Генерал Зверев командовал 2-й дивизией РОА. В дивизию входили три пехотных полка, артиллерийский полк, полк снабжения, два противотанково-зенитных дивизиона, два отдельных сапёрных батальона, отдельный батальон связи. Всего — 11 865 человек. Дивизия Зверева входила в состав Южной группы вооружённых сил КОНР. В мае 1945 года дивизия дислоцировалась на территории Австрии. Последние приказы штаба А. А. Власова Зверев не выполнил. Находился в глубокой депрессии, так как его жена приняла яд и медленно, в мучениях, умирала. Когда к расположению дивизии подошли войска Красной армии, распустил части и подразделения и бежал в американскую зону оккупации. Его примеру последовали многие офицеры и рядовые бойцы РОА. Когда понял, что американцы передают власовцев союзникам, совершил попытку самоубийства выстрелом из пистолета в висок. Однако пуля лишь повредила череп и вышибла правый глаз. Его переправили в Москву. Под следствием и на суде Зверев признал себя виновным. В августе 1946 года по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР повешен во дворе Бутырской тюрьмы вместе с другими предателями Родины из РОА.
Допустить, что пути Зверева и Кульчицкого где-то и в какой-то роковой момент пересеклись, невозможно.
Но возможно другое. СМЕРШ, а потом органы госбезопасности, как известно, проверяли всех побывавших в немецком, финском, румынском и венгерском плену. Ходили и по следам без вести пропавших. В том числе офицеров и солдат 350-й стрелковой дивизии.
Нет, не объявился младший лейтенант Кульчицкий ни среди советских военнопленных, ни в поручиках у маршала Тито, ни — уж если и о них зашла речь — среди власовцев.
Другая тайна поэта — его архив. Михаил Красиков рассказывал корреспонденту газеты «Вечерний Харьков»:
«У Кульчицкого был целый чемодан с рукописями, который он перед уходом на фронт решил оставить в Москве своей возлюбленной Генриетте Миловидовой. Мне рассказывала сестра Михаила, что, по словам Генриетты, Миша пришёл с этим чемоданом к ней и хотел оставить, пошутив, что она будет богатой вдовой. Девушка рассердилась и выставила чемодан на лестничную площадку. Кульчицкий ушёл с чемоданом, но куда он его отнёс, неизвестно. Миловидова всю жизнь сожалела о своём поступке, но огромный архив поэта исчез бесследно».
Родители и сестра Михаила Кульчицкого во время войны оставались в Харькове. В августе 1942 года во время немецкой оккупации отец поэта Валентин Михайлович попал в облаву. Сидел в тюрьме. Его допрашивали, били. Он заболел тифом и в декабре того же 1942 года умер. Сын о смерти отца так и не узнал.
