Бои на плацдарме день ото дня становились всё упорней и кровопролитней. Только к 25 ноября войска 11-й армии подошли к Гомелю, охватывая город с трёх сторон. Атаку стрелковых полков поддерживала штурмовая и бомбардировочная авиация и танки. Первыми в Гомель ворвались 96-я и 217-я стрелковые дивизии. Их ударные части захватили железнодорожную станцию, заводские кварталы и площадь у дворца и сада Паскевича. Бой шёл всю ночь, к утру город был очищен от немцев.
Свою первую медаль «За отвагу» сержант Белаш получил во время боёв на плацдарме, когда его 338-й стрелковый полк медленно продвигался к северо-западной окраине Гомеля. В те дни ствол его миномёта не остывал.
Верно говорят: о мужчине, и как о человеке, и как о мужчине, надо судить по отношению к женщине. Чего только не наговорили некоторые воевавшие о женщине на войне! И такая-сякая… И, если санинструктор роты, то, значит, — на всю роту…
А вот — Юрий Белаш:
Женщина была дня него богиней.
Но личная жизнь Юрия Белаша не сложилась.
Начиная с 1957 года он несколько лет руководил литературным объединением в Доме культуры МИИТа. В эти же годы работал в редакции журнала «Молодая гвардия». На жизнь зарабатывал внутренними рецензиями. Какое-то время работал в отделе критики журнала «Знамя».
Жизнь вёл замкнутую. Одиночествовал. И этим весьма дорожил.
До того, как пошли стихи, Юрий Белаш написал пьесу — драму «Фронтовики». Её не принял ни один театр. Уже тогда театры становились полузакрытым местом для драматургов и писателей. Вячеслав Кондратьев, негодуя по поводу того, что режиссёры «не разглядели» пьесу, писал, что в драме «Фронтовики» «кроме напряжённого и драматичного сюжета имеются прекрасно и выпукло выписанные образы», что «драма Белаша потребовала бы серьёзной и новаторской работы, которая оказалась не под силу нынешним режиссёрам». «Но я уверен: придёт время и для этого произведения, потому что такой поистине военной пьесы ещё не было на подмостках наших театров». К сожалению, и время прошло немалое, и времена изменились, но режиссёры за пьесу Юрия Белаша так и не взялись.
«Перечитывая Ю. Белаша, — а я делаю это часто, — невольно ловишь себя на некой зависти к поэту, — писал в предисловии к посмертной книге «Окопные стихи» Вячеслав Кондратьев. — Ведь то, для чего прозаику нужна не одна книга, поэту удалось сконцентрировать в тоненькой книжечке и рассказать в ней почти
В этом стихотворении вроде бы реальная картина, но, зная, что написано оно в ту пору, когда поэта не печатали, когда вообще было совершенно неизвестно, а будут ли когда-либо такие стихи опубликованы, есть в этом стихотворении не только непоколебимость солдата, но и непоколебимость поэта продолжать начатое, встретить все жизненные препятствия, если уж так вышло, с одной книжкой стихов в руке, книжкой, в которой нет ни грана лжи, а там будь что будет, напечатают или не напечатают, но нравственная сверхзадача поэта выполнена».
Всё так. Солдат живёт и действует по уставу. Поэт — тоже. Дня него, поэта, устав тоже написан кровью. Кровью и страданиями предшественников — Пушкина, Лермонтова, Блока, Есенина.
