А годом ранее, в 1942-м, вышел сборник стихотворений под названием «С тобой и без тебя». Все стихи в нём были посвящены Валентине Серовой. Серова для миллионов советских людей, для фронта и тыла, стала символом женской верности и любви. Стихи Симонова читались и перечитывались. Их переписывали, заучивали наизусть, декламировали со сцены и просто в землянках и госпиталях. Они помогали выживать и воевать, выстаивать и побеждать.
Симонов любил Серову безумно. Вот отрывок из письма, которое он писал ей из действующей армии: «…Мы так много можем доставить счастья друг другу, когда мы прижаты друг к другу, когда мы вместе, когда ты моя, что кощунство не делать это без конца и без счёта. Ох, как я отчаянно стосковался по тебе и с какой тоской и радостью я вспоминаю твоё тело… Хочу держать тебя в руках и яростно ласкать тебя до боли, до счастья, до конца и не желаю говорить ни о чём другом — понимаешь ты меня, моя желанная, моя нужная до скрежета зубовного… я даже ношу в кармане твоё письмо и помню его и боюсь перечитывать — оно волнует меня и бесит тем, что я бессилен вот сейчас так же грубо и торопливо, как это бывает, когда приезжаю издалека, схватить тебя в свои руки и, задыхаясь от счастья и желаний, сделать с тобой всё, что захочу…»
Его любовь была не только «тоской тела». Он умел заботиться о любимой, окружать её своим вниманием и материальными доказательствами своей заботы.
Когда читаешь такие письма и подобные им, написанные писателями и поэтами старшего поколения, в особенности фронтовиками, невольно приходишь к твёрдой мысли о том, что издавать (переиздавать) их книги нужно, просто необходимо, с комментариями, в которых надо публиковать всё это. Во-первых, такие комментарии, или параллельные публикации, просветлят для читателя обстоятельства, в которых некогда пребывал автор и которые формировали контуры его души. Во-вторых, это объяснит некоторые необъяснимые мотивы поступков его героев и его самого. Есть ещё и в-третьих, и в-четвёртых…
А Валентина Серова — что тут поделаешь! — в реальной жизни не справилась с тем образом, который создала на сцене и на экране. Он оказался слишком трудным, непосильным. Импульсивная, порывистая, сценой и жизнью наученная повелевать в любви, брать всё желаемое, она легко влюблялась и легко расставалась. Актриса! Такие зачастую не умеют вовремя заметить ту черту, где кончается сцена, заученный образ, и начинается жизнь, настоящие страдания, настоящая боль и глубокое чувство, которое стократ твёрже сценической страсти, лицедейства. Весной 1942 года она страстно влюбилась в командующего 16-й армией Константина Константиновича Рокоссовского. Рокоссовский был тяжело ранен в Сухиничах. Самолётом его переправили сначала в тыловой госпиталь в Козельск, где сделали операцию, потом — в Москву. Он постепенно приходил в себя, выздоравливал в палате, во время осады Москвы устроенной в одном из корпусов Тимирязевской академии на Лиственичной аллее. Однажды в госпиталь прибыли артисты. К раненому генералу пришла Серова…
Тот роман был скорее выдуман самой Серовой. Она и вправду влюбилась в красивого, мужественного генерала, этакого Андрея Болконского, чудом выжившего на Бородинском поле после тяжёлого ранения. Она снова спутала литературу, сцену с реальной жизнью. Зачастила на Лиственничную аллею. Молва эту историю раскрасила яркими красками и подробностями. Генерал же относился к ней как к артистке, не более того. Во всяком случае, по выписке из госпиталя «роман» прекратил и через доверенного офицера связи штаба армии вернул Серовой пачку нераспечатанных писем, которые она посылала ему на фронт. Таким образом, как повествует молва, Валентина Серова в своём очередном любовном порыве своего не добилась, а только опозорила мужа. Ещё бы, ведь в эту историю пришлось вмешаться даже Верховному — Сталин приказал вернуть из эвакуации жену Рокоссовского и подыскать для семьи генерала достойную квартиру в Москве: «Бабы сами разберутся».
Бабы разобрались.
Через несколько дней Симонов и фотокорреспондент «Красной звезды» Яков Халип[21] выехали на Южный фронт в Одессу. В поездку с собой Симонов, кроме всего прочего и необходимого, взял «здоровенный томище “Тихого Дона”». Как будто уже задумал написать нечто подобное, масштабное, соразмерное происходящим событиям. И это
Странствуя по фронтам, флотам, армиям, дивизиям и полкам, Симонов ходил на транспортных судах, плавал на подводной лодке к румынским берегам, жил в землянке, колесил по дорогам войны, ютился рядом с бойцами в прифронтовых деревнях, зачастую полусожжённых немецкой и своей артиллерией. Наполнялись записями блокноты. Наполнялась впечатлениями душа. Потом всё это выплеснется — в пьесы, в стихи, в трилогию «Живые и мёртвые». А непосредственно — в книгу очерков «От Чёрного до Баренцева моря. Записки военного корреспондента».
