При этом он ничего не понял. Глеб. Да при чём тут вообще он?
Видя на лице приятеля напряжённую умственную работу, Валентин Сергеевич решил не мучить его и подсказать, но не прямо. Хотелось понять, действительно ли Глеб поступал нелогично, или это ему одному казалось.
– Помнишь, с чего всё началось с ним? – спросил Носатов.
– Ну?
– С чего?
– Анастасийку он убил, – ответил Корзухин, срезая ложкой застывшее варенье.
– Зачем?
Игорь поджал губы и отглотнул немного чая. Запил сладость.
– Чтобы Валерку заставить кровь пить, – наконец, подумав, ответил он.
– А потом?
– Рассказал про плиту и…
Игорь поднёс ко рту кружку, но не отпил и опустил обратно. До него начало доходить.
– Подожди… – шепнул он. – Зачем он пытался приучить его к крови?
– Может, чтобы погибнуть во время попытки провести ритуал? – полушутя-полусерьёзно предположил доктор.
Корзухин положил на язык ложку и сомкнул губы. Он так и сидел с минуту, посасывая сладковатый металл в раздумье. Может у Глеба изначально был другой план – не подчинить себе плиту, а стать помощником и наставником самого сильного вампира?
– Вдруг он хотел Валерке служить? – озвучил догадку Игорь. – А как понял, что того не сломить – захотел сам стать главным?
Носатов скривился.
– Глеб? Не-е-ет, – протянул Валентин. – Он сам говорил, что хотел новую систему выстроить. Причём с собой в центре, чтобы к нему все за ответами и утешением шли. Это не звучало как новорождённая идея. Он тысячу лет её вынашивал. Да и что это было вообще? То «пей, Валерка, кровь, плита не сработает, если не укусишь человека», то «не пей, если не хочешь, и так сойдёт». Что-то не сходится тут.
– Ну тогда он идиот просто, – сдался Корзухин. – Тут объяснить можно либо так, либо никак.
– Знаешь, чему меня научила врачебная практика? Тому, что самое простое объяснение почти всегда правильное. И это работает не только с постановкой диагноза.
– Разве что-то может быть проще корректировки плана по обстоятельствам? – защищал свою версию Игорь.
– Анастасийку убил и пытался напоить кровью Валерку не Глеб, – ответил доктор. – Сам Глеб преследовал свою цель изначально.
– Наоборот ведь усложняешь… Куда банку?
Доктор залил опустевшую ёмкость тёплой водой и поставил рядом с сифоном.
– Как выглядел стратилат, которого вы с Валеркой встретили на крыше? – спросил Валентин.
Игорь задумался, и его передёрнуло от воспоминания замогильной сущности в балахоне.
– Точно комок чёрного дыма в капюшоне со светящимися глазами, – сказал он.
– В такого же на дереве я выстрелил по пути к отцу Павлу, – сказал Носатов. – А с кем дрался Валерка?
Корзухин в очередной раз удивился своей невнимательности. Вроде бы журналист, должен подмечать мелочи, а тут выходило, доктор, пивший, наверное, половину жизни, более наблюдателен. Действительно Валерка победил Глеба в другом обличии – тот был бледнокожим зубастым монстром с длинными руками, угловатыми суставами и чёрными провалами вместо глаз. Такая форма внешне казалась уязвимее эфемерного чёрного тумана.
– С чего мы вообще взяли, что этот чёрный – Глеб? – спросил Валентин Сергеевич.
– Знаешь, тогда на крыше была ещё одна странность, я про неё как-то и забыл, – сказал Корзухин. – Я падал, а меня наверх вытянула Шарова. Ладно, она спортсменка, но чтобы девочка мужика…
– Ты считаешь, Шарова изначально не так проста? – задумался доктор.
– Что? Нет, – отбросил его догадку Игорь. – Она точно была тогда человеком. Просто… Что, если на крыше тогда её вообще не было?
– Оборотней нам не хватало, – бросил Носатов.
Он понял ход мысли Игоря – та тень с красными глазами, по его мнению, превратилась в Риту. А зачем? Самое простое объяснение – чтобы спасти Игоря, настроить его против Глеба и помочь Валерке того победить. И смерть Анастасийки к этой версии отлично подходила. Но всё же Валентину казалось, что это как раз было упрощение до более сложного.
– Он хотел, чтобы Валерка завладел плитой, – сказал Корзухин.
– Не спеши, нужно для начала с Ритой поговорить, – отмахнулся доктор и покрутил в руках рукоять от зонта.
Его взгляд метнулся к сифону. Ну конечно! Баллончик можно было спрятать в ручке. Если хорошо всё загерметизировать, давления газа хватило бы на выстрел серебряным зарядом.
Вероника отстранилась от унитаза, утёрла рот и спустила воду. Она никак не могла восстановить дыхание после очередного приступа. На отравление это совсем не было похоже. Можно было себя даже не обманывать. Как это всё произошло не вовремя. Ладно бы потом, когда с семейством Плоткиных всё окончательно решилось бы.