Ника поднялась и вернулась в прихожую, уставленную чемоданами и узелками с вещами. Она оставила всё, что принадлежало Саше и большую часть того, что можно было назвать семейным имуществом. Перед ней стояли её собственные вещи, самое необходимое, и всё же их было слишком много. Для перевозки такого количества пожитков пришлось бы нанимать грузчика с автомобилем. При других обстоятельствах она могла бы попросить помощи у Корзухина, но думать об этом было напрасной тратой времени – действовать следовало в имеющихся условиях.
Плоткина развязала ближайший узелок и заглянула внутрь. Среди вещей лежал польский фен Farel. Нет, такой она не оставила бы, его не достанешь. Тогда Ника открыла чемодан и вытащила из него утюг московского электрозавода.
Прозвенел звонок. Вероника дёрнулась, выронила утюг обратно в раскрытый чемодан и развернулась к глазку. За дверью стоял Иван Плоткин. Она впустила его.
Тот прошёл внутрь не разуваясь, перешагнул через чемоданы, по-хозяйски обошёл квартиру, глядя на раскрытые шкафы и разложенные всюду вещи.
– Вижу, скарб ты не слишком торопишься собирать, – наконец сказал он и не дал ничего ответить. – Сашины вещи оставь на местах. Что нужно из остального – возьми. Время даю до похорон, они в субботу, если тебе интересно.
Ника наконец закрыла дверь и убрала чемоданы с прохода. Иван тем временем прошёл в кухню, повесил на спинку стула свой пиджак, оставил на столе запонки и, закатав рукава, начал заполнять турку. После этого водрузил её на плиту и щёлкнул возле конфорки пьезозажигалкой. Вспыхнувший синий цветок газа размазался о дно турки и начал облизывать бока.
Воцарившееся молчание начало нервировать Плоткину. В нём пока не озвученная причина прихода Ивана ей начинала казаться угрожающей. Не просто же о квартире и похоронах он пришёл поговорить.
– Я раньше субботы освобожу квартиру, – сказала она.
Свёкор не ответил. Он снял с мельницы для кофе белую крышку-рукоять, проверил наличие зёрен, поместил обратно и принялся со всей силы крутить, второй рукой держа на весу голубой пластиковый корпус. Спустя минуту съёмный прозрачный стаканчик внизу мельницы был на треть заполнен перемолотым кофе – настоящим сокровищем, доступным далеко не всем смертным.
Порошок отправился в уже порядочно разогревшуюся воду.
– Не буду вам мешать… – начала Вероника.
– Сядь, – потребовал Плоткин, не оборачиваясь.
Он перемешал напиток, бросил в него щепотку соли и взял в руки графин с кипячёной водой. Вверх по сужающемуся горлышку турки побежала коричневая пена. Иван погасил конфорку и капнул в кофе немного воды, чтобы сбить осадок.
Напиток переместился в небольшую кофейную чашку белого цвета с золотым ободком. Вместе с ней он сел напротив снохи и с наслаждением отглотнул немного своего творения. Даже зажмурился от удовольствия.
– Где ты была, когда умер Саша? – вдруг спросил Плоткин, отставляя чашечку в сторону.
– Дома, – нашлась с ответом Ника.
– У кого?
– Тут.
Плоткин выпил ещё немного кофе, открыл сахарницу и закинул в рот кубик рафинада. Он молча грыз его, не моргая глядел прямо в глаза собеседнице. От излишнего напряжения по щекам бегали желваки.
– Знаешь, как он погиб?
Вероника мотнула головой.
– Его выпили, – сказал Иван и хлюпнул кофе. – Укус в шею. Пиявка.
Плоткина не поверила своим ушам. Иван знал о вампирах? Откуда? Да нет, не мог знать. Хотя термин использовал почти правильный – пиявка вместо пиявца. Она быстро взяла себя в руки, натянув маску безразличия, но всё же промедление дало оппоненту понять, что он двигался в правильном направлении.
– Я вас не понимаю. Это не смешно.
– Конечно не смешно.
С этими словами Плоткин извлёк из бокового кармана жилета пистолетную гильзу и поставил её на стол между ними. Уже во второй раз испуг проскользнул по лицу Вероники.
– Что такое, что-то вспомнила?
Ника мотнула головой. От волнения сознание снова спуталось, к горлу подступили новые позывы. Комната закачалась.
– Точно? А побледнела так чего?
Она его не слушала. Ноги уже несли Веронику в уборную. Оставшийся за столом Плоткин допил кофе и начал медленно одеваться. Раскатал рукава. Продел запонки. Накинул пиджак, одёрнул его. Застегнул пуговицы. Он точно рассчитал время, чтобы по пути к двери встретиться с выходящей из ванной Вероникой.
– Я всё равно узнаю всю правду, – сказал он и внезапно улыбнулся.
Его рука легла на её живот. Жест стал приговором. Раз он всё понял, то и ей уже не нужно было тешить себя иллюзиями. Следовало признать произошедшее.
– Кто? – спросил он.
– Плоткин.
Улыбка на лице Ивана стала намного шире.
– Ты это… Вещи пока не собирай, – свёкор окинул пожитки взглядом и вернул глаза к Веронике. – Видимо, тебе до лета не полегчает. И зайди ко мне на днях, будем думать, что с тобой дальше делать.