Редакционное задание отправляться на похороны мужа любви всей своей жизни Игорь до последнего воспринимал как совпадение. Не подумал он, что это не так, даже когда могилу начали засыпать, а первым бросивший ком земли Иван отделился от провожающих Сашу и устремился к нему.
– Корзухин? – осведомился старший Плоткин.
Игорь кивнул, начиная понимать, что и задание, и разговор этот вовсе не случайны.
– Узнаёшь? – спросил Иван.
Его пальцы сжимали пистолетную гильзу. Корзухин сразу понял, откуда она, но от неожиданности и напора Плоткина не нашёлся, что ответить.
– Узнаёшь, ты?! – сквозь зубы бросил Иван, сжимая костлявыми пальцами плечо Игоря.
Тот поморщился от боли – Плоткин давил прямо в едва поджившее место ранения, возможно даже пулей из этой гильзы.
– Это для оружия, но я не знаю, чего вы хотите, – ответил Игорь, высвобождаясь из хватки.
– Кто укусил моего сына? – спросил Иван. – Кто его выпил?
Корзухин отшатнулся. Неужели отец Плоткина знал о вампирах и не боялся о них говорить вот так, посреди дня рядом с кучей знакомых? Вместе с тем, на них никто не обращал внимания – все были заняты церемонией.
– Мне очень жаль… Я соболезную вашей утрате, но не понимаю, о чём вы, – сказал Игорь.
Плоткин шагнул к нему и схватил рукой за подбородок, давя пальцами на щёки.
– Покажи мне свой язык…
Игорь отбил руку противника.
– Я ничего не знаю о гибели вашего сына! – сказал он, отпихивая Плоткина. – И не причастен к ней.
Старший Плоткин провёл пальцами через собственные волосы ото лба до затылка и выдохнул. Он взял себя в руки и выглядел уже не угрожающе.
– Послушай, – сказал он, понизив голос. – У тебя был мотив. Я знаю про смерть того сторожа в «Буревестнике», и Саша знал. Обещаю тебе, весь лагерь переверну, но тело найду и упрячу тебя за решётку. Понял?
Корзухин предпочёл уйти. Он переместился поближе к церемонии и начал писать что-то в блокноте. Иван Владимирович глядел на отпечаток его кеда в грязи. Рисунок казался знакомым. Плоткин достал из кармана аккуратно свёрнутый платок, развернул и положил на землю рядом.
Сон был невнятным и беспокойным. Казалось, Валерка вот-вот просыпался, но его вновь затягивало обратно во тьму. В ней проносились слова, фразы, людей, которых он когда-то знал, и неизвестных личностей. Они осуждали его, восхищались им и призывали воспользоваться своей новой силой, выйти наконец из тени и заявить человечеству о себе, о вампирах. И в этом водовороте несвязанных обрывков речей дважды повторился сначала тихий, а затем более чёткий зов – знакомый голос окликал его по имени.
– Валера, – в третий раз сказал голос со старческой хрипотцой.
На этот раз он прозвучал будто уже в реальности – не во сне. Валерка распахнул глаза и впервые за долгое время ощутил страх, снова почувствовал себя беззащитным. Этот голос вновь делал его слабым ребёнком перед лицом опасности безграничного зла. Голос принадлежал Серпу Ивановичу Иеронову.
Первоначальная оторопь отступила, и Лагунов применил вампирское зрение, понимая, что никаких кровососов, а тем более Иеронова, он не увидит. Но он увидел. На улице внизу прямо напротив окон во дворе сквозь стены и пол виднелся испускающий тёмно-багровую ауру стратилат. В нём чувствовалась та же кровь, что и в Валерке.
Лагунов подскочил к окну и бросил взгляд на землю. В желтоватом кругу света на первом нежном снегу стоял он. Серп Иванович Иеронов. Вампир запрокинул голову и медленно помахал Валерке рукой. Второй он опирался на трость. Волоски на теле Валерки приподнялись, сигнализируя о близком присутствии стратилата.
Как такое было возможно? Серп не был ни видением, ни призраком – он стоял внизу воплоти. Взгляд стратилата не обманывал. Даже пар изо рта старика на морозе – и тот был настоящим, отбрасывающим лёгкие тени под фонарём.
Не накидывая куртку, Валерка сбежал вниз по лестнице, распахнул дверь и увидел лишь ровную тончайшую скатерть снега, растянутую на всей площади двора. С неба, кружась, опускались новые редкие снежинки, отбрасывая неестественный стеклянный блеск.
Ни внутренние ощущения, ни взор стратилата больше не указывали на вампирское присутствие, словно и не было никакого загробного гостя посреди ночи. Но факты говорили об обратном. Валерка подошёл поближе к тому месту, где стоял Серп, и увидел, как к фонарю тянулась короткая цепь следов от ботинок и трости, берущаяся из ниоткуда и также в никуда исчезающая. Он был здесь.
Очередь возникла за углом и тянулась вдоль здания почти до перекрёстка. Начала её отсюда видно не было, а хвост продолжал прирастать новыми покупателями. Стояли спокойно, без скандалов, двигались медленно. Похоже, конкретно на этой улице жизнь замерла – даже автомобили не проезжали.