– Так что с ним произошло? – в очередной раз спросил старший Плоткин.
Врач помялся, точно не выучивший урок ученик у доски. Он знал, что сказать, как и знал, что слова его члену обкома КПСС не понравится. Патологоанатом вдруг почувствовал себя в ответе за произошедшее с сыном этого мужчины, хотя и сам понятия не имел, как именно тот погиб. Это и заставляло его молчать – он мог лишь описать состояние тела научным языком, хотя всё то же самое Иван видел сам, пусть и глазами обывателя.
– Ну?
Врач сглотнул.
– Н-ну… Эм… П-процесс произошедшего нам ещё не понятен, н-но…
Он начал немного заикаться от волнения, что обычно не было ему свойственно. В попытке успокоиться он начал мять в руках лист из карточки Плоткина, и его шелест эхом разносился по помещению.
– Но?
Старший Плоткин сжал руку собеседника, останавливая тремор и обрывая звуки мнущейся бумаги.
– В теле с-совершенно не осталось влаги, – закончил патанатом.
Он наконец смог взять себя в руки.
– Он иссох, его точно высушили.
– Каким образом?
Патологоанатом повёл плечом и указал уголком листка в руках на более тёмный участок кожи в форме небольшой звёздочки. Пятно словно проперфарировали на шее Александра.
– Вот тут есть прокол в виде звезды.
Иван приблизился к ране и действительно увидел множественные повреждения – будто кто-то сложил груду иголок вокруг шила в пятиконечную фигуру и воткнул в его сына.
– Что может оставить такой след? – спросил Плоткин.
Врач помычал.
– Мы такого раньше не встречали, – ответил он. – Похоже, именно через эти проколы… Й-его… Высосали что ли…
Плоткин рывком встал и навис над доктором.
– Т-ткани повреждены как от п-пиявки…
Иван отшагнул и взглянул на сына. Он попытался представить, какого размера должна быть пиявка, чтобы сделать с человеком подобное, но как ни силился – не смог. Предположение патологоанатома звучало слишком неправдоподобно. Огромная пиявка размером с «Икарус» в школьном подвале? Глупо даже для детской страшилки. И всё же логичных объяснений смерти Саши Плоткину пока никто не предоставил. Доктор хотя бы пытался.
Глядя на сына, Иван дал себе слово: чего бы это ему ни стоило – отыщет виновного или виновных в смерти сына и отомстит за него. Один подозреваемый у него уже был. Плоткин развернулся на каблуках и поспешил из морга.
– Вы не будете его забирать? – крикнул вслед ему врач.
– Позже, похороны ещё не организовали, – отозвалась тьма коридора с шумящими конденсаторами осветителей.
Обволакивающий стук трамвайных колёс сменился городским шумом, когда Валерка вышел. Рита помахала ему в окно, прежде чем двери закрылись. Предупредив металлическим стрёкотом звонка пешеходов на повороте, Татра скрылась за углом.
Тучи зарядили сразу ливнем. Его обжигающе-ледяные капли влёт прошивали одежду насквозь. Ощущения не показались Валерке неприятными, но по старой человеческой привычке он всё же натянул куртку на голову и, придерживая её руками, заспешил к подъезду, с чваканьем давя лужи.
Не успел он приоткрыть дверь и убрать ключи, как услышал оклик мамы.
– Валера, ты?
Она стояла на выходе из кухни в коридор, держась одной рукой за дверной косяк, а второй сжимая воротник блузки спереди. За спиной у неё в проходе показался чуть более сдержанный в чувствах отец. Его волнение больше походило на раздражение. С утра он не побрился.
– Привет, – просто поздоровался Валера и начал снимать куртку.
– Мы переживали, – сказала мама. – Где ты пропадал?
Папа нырнул обратно в кухню и облегчённо там выдохнул.
– Я у Риты был, мам, – сказал Валерка и обнял её.
Мама опустилась за стол напротив задумавшегося о чём-то отца. Приёмник на подоконнике был выключен. Плита – пустая. На столах всё убрано. Они точно сидели так без дела и смотрели в стену, пока Валерка не вернулся.
Родители вновь стали людьми – чтобы понять это, Лагунову не требовалось обращаться к вампирскому зрению. Было достаточно сладковато-терпкого запаха крови, который исходил от них. А ещё от них пахло страхом. Нет. Скорее тревогой. Это было заметно даже ребёнку, каким Валерка и был внешне, не то, что его внутреннему стратилату. В последний раз Лагунов видел их такими после внезапной смерти Дениса.
– Как вы? – поинтересовался он.
Они переглянулись. Отец еле заметно мотнул головой.
– Да нормально… Ничего… В порядке, хорошо, – выпалила мама.
Отец накрыл её ладонь своей, давая понять, что она уже переборщила.
Укушенные стратилатом могли ничего не запомнить о времени, которое просуществовали как пиявцы. Но вот забыть о том, что нашли себя вчера посреди ночи в катакомбах под школой, они точно не сумели бы даже при всём желании. По какой-то причине родители решили скрыть это от Валерки.
– Простите, что не позвонил, – сказал он, обрывая затягивающееся молчание.
Родители охотно ухватились за брошенный им спасательный круг.
– Да вот уж надо было! – буркнул отец и всплеснул руками.
– Мы не спали совсем, волновались, – подхватила мама.