Обойдя «УАЗ», Игорь открыл боковую дверь и взял в руки аккуратно уложенный на пассажирское сиденье букет из красных хризантем – их ему с большим трудом удалось достать по знакомству. Повернув бутоны, дабы подарок смотрелся попышнее, он уже взялся за дверь, как увидел на полу что-то поблескивающее. Это была серебристая серьга Вероники. Он спрятал украшение в карман. Видно, она обронила его во время одной из встреч до того, как Валерка победил Глеба. После этого Несветова, точнее Плоткина, старательно избегала контактов. Вот Корзухин и подумал, что внезапный визит с букетом помог бы исправить ситуацию.
Поднявшись на нужный этаж, он надавил на звонок. Никто не открыл. Позвонил ещё. В какой-то момент ему показалось, что никого нет дома, но вдруг услышал, как внутри скрипнула половица паркета.
– Ник, это я, Игорь.
Тишина.
– Ник, давай поговорим, а?
– Не сейчас, – наконец ответила она. – Уходи, пожалуйста.
Обитая коричневым дерматином и утянутая в гигантскую вафлю металлической проволокой с золочёными гвоздиками дверь делала голос Вероники глухим, точно Корзухин общался с ней по телефонному автомату со сломанной трубкой.
В глазке исчез на мгновение и вновь загорелся свет.
– Ты ещё здесь?
Игоря вдруг охватила ярость от непонимания происходящего. Казалось бы, она выбрала его, ушла от Плоткина, они победили древнего стратилата. Не было препятствий для их отношений. Почему она снова отталкивала его?
– Но что произошло? – спросил он.
– Так надо, понимаешь?
Он не понимал. Конечно, в глубине души он знал, что со стороны новые отношения сразу после гибели мужа выглядели предосудительно, но ведь просто по телефону Ника с ним поговорить могла? Он бы и не приезжал, если бы она брала трубку.
– Так будет правильно, я… У меня муж умер, Игорь, – сказала она, точно прочитав его мысли.
Ответ не удовлетворил его, однако дал понять, что дальше обивать порог смысла не было – только внимание соседей привлекать. Вот и щёлкнул замок двери напротив. В щели возле створки показалось лицо суровой старушки. Корзухин поздоровался кивком. Та хмыкнула, захлопнула дверь и выругалась.
Помявшись ещё с минуту, Игорь оттянул пальцем прижимающую обивку к двери проволоку и просунул в неё букет. У него складывалось впечатление, что у Вероники есть более серьёзная причина избегать его, но как он ни старался, не мог найти ей никакого оправдания. А ведь оно было.
Внизу во дворе его ждал новый сюрприз – пока он спускался, принесённый им букет отправился в короткое путешествие с балкона. Видно, ветер разметал его ещё в воздухе – цветы попадались то тут, то там. Пара на дереве, возле лавочки, несколько прямо на дороге и на крыше «УАЗа». Одинокий цветок умудрился угодить стеблем в держатель дворника и покачивался перед лобовым стеклом.
Балкон квартиры Плоткиных пустовал. Окна были закрыты. В одном занавеска казалась неестественно оттянутой с края. Вероника наблюдала.
Игорь не держал зла на неё. Он просто хотел знать, что у неё всё в порядке, в чём и убедился. Что до её поведения – причину он узнает. Не могли же они просто так разбежаться. Ведь их отношения – это поророка – гигантская волна, вопреки всему мчащаяся против течения. И что бы ни происходило, они всё равно будут вместе. Он это знал.
– Вон он, глядите, ещё одного тащат, – послышалось с кушетки у стены.
– Да, а мы – не люди! – шепнул кто-то.
– Да будет вам, и вас вылечат, и меня – всех вылечат, – цыкнула женщина с пышной химической завивкой.
Доктор Валентин Сергеевич Носатов виновато отвёл взгляд от ожидающих в очереди и улыбнулся миловидной старушке, стоящей у самого входа в кабинет терапевта. Медсестра распахнула перед ним дверь и жестом попросила пройти внутрь, протолкнула его собой и захлопнула створку, отсекая недовольные возгласы пришедших на приём.
– Валентин Сергеевич! – поприветствовал его врач, отрывая взгляд от записей.
– А? – спросил сидящий перед ним старик с подрагивающей в руках тросточкой.
Терапевт – однокашник Носатова Борис Ирзин по прозвищу Ирис – поставил размашистую подпись на бланке и протянул пациенту.
– Вот ваш рецепт, Степан Никитич, – сказал он, повысив голос и похлопав дедушку по руке.
– А? – переспросил тот.
– Сходите в аптеку, вам приготовят! Понимаете?
– А-а-а, да-а-а, – протянул старик и просиял от того, что наконец услышал доктора.
– Люд, проводи Степана Никитича, – попросил Боря у медсестры, и та сразу же подхватила пациента под руку, поднимая.
– А? – снова спросил старик.
– Да не вам! – махнул рукой Ирзин.
Он вышел из-за стола, чтобы приобнять старого приятеля. Носатов не ожидал настолько тёплого приёма и попытался освободиться от приветствий, но Боря лишь сильнее сжал его. Тут Валентин вспомнил, почему именно Ирзина прозвали Ирисом – не из-за сходно звучащей фамилии, а по причине того, что отвязаться от такого прилипалы было очень трудно.