И тут в неровном свете жучка на полу что-то блеснуло. Убрав фото в боковой карман пиджака, Плоткин присел на корточки и поднял запылившуюся гильзу золотистого оттенка. Он узнал бы её, даже если бы не подозревал о пропаже пистолета и не получил его обратно от следователя с неполным магазином. Его ПМ был заряжен патронами с латунными гильзами и устаревшими пулями со стальной оболочкой и свинцовым сердечником. От таких уже давно отказались.
Прошла уже неделя с момента выстрела, а гильза всё ещё испускала едкий запах пороховых газов. Вдохнув его несколько раз, Плоткин спрятал находку в карман и прошёл немного вперёд к месту обнаружения, может даже и гибели сына.
Если какие-то следы тут и были, то их благополучно затоптали работники школы и милиционеры. Но что это? Плоткин заметил на стене крохотные тёмные капельки, будто на бетон с расстояния брызнули коричневым из краскопульта. Можно было бы списать даже на дефекты цемента, если бы не расширяющийся желобок посреди брызг, протянувшийся сантиметров на десять вдоль стены. Такое повреждение могла оставить только пуля со стальной оболочкой – отрикошетила от камня и улетела во тьму дальше по коридору. Ведь могла и попасть в кого-то. Потому от таких пуль и отказались, поменяв свинец и сталь в них местами.
Интенсивнее нажимая на рукоять динамо-фонаря, Иван обернулся кругом и, как и ожидал, увидел чуть поодаль бледно-коричневые разводы на стене и небольшое пятно на земле возле неё. С этого места начиналась редкая цепь пятен в пыли, уводящая всё дальше и дальше от спуска в подвал. Больше сомнений не было – Саша ранил кого-то перед смертью, и тот убежал вглубь катакомб.
Потемневшие пятна крови вывели из коридора через пролом в стене в нечто, напоминающее пещеру. Плоткин осветил ближайшую стену и потрогал её. Нет, это не природный камень, а кладка, притом очень древняя. Стены уходили далеко вверх, сужаясь. Силы жучка не хватало, чтобы осветить потолок. Иван догадался, что кирпич над ним соединялся в своды, совсем как…
– Церковь? – вслух проговорил Плоткин и облизнул пересохшие от длительного пути и спешки губы.
Вмиг поборов первоначальную оторопь, Иван приосанился, одёрнул пиджак и жилет под ним, поправил на лацкане крохотный значок КПСС – символ победившей идеологии. Конечно, присутствие недоступного в повседневной и партийной жизни религиозного разбудило спящую глубоко внутри потребность в магическом мышлении, но Плоткин без труда убаюкал её обратно, рассудив, что нерушимое красное знамя защитит его даже от живущей в разрушенном храме нечисти, ну или подземной пиявки размером с автобус.
Следы крови внизу больше не попадались. Иван двинулся вдоль стены, пытаясь высмотреть их, и вышел к амвону, на котором обычно в церквях располагались алтари. Плоткин об этом не знал, для него это было просто каменное возвышение со ступеньками. В центре амвона стояло выдолбленное в цельном фрагменте скалы ложе.
Иван почему-то решил, что это жертвенник. Он потрогал древний камень и нащупал небольшое углубление в нём, точно сверху в конструкцию вставлялась какая-то плита, может даже украшенная драгоценностями. Сейчас прямоугольная выемка пустовала.
Уставшая давить на динамо-фонарь рука потребовала отдыха. Перекладывая его в другую ладонь, Плоткин услышал из дальнего угла негромкие чавкающие звуки. Он с удвоенной силой начал жать на жучка и, схватив с пола обломок старого кирпича, попятился от источника звука. За ревом динамо-машины ничего слышно не было. Плоткин пересилил себя и двинулся туда, где, как ему казалось, что-то чвакало.
Из трещины в стене сочилась грунтовая вода, стекала по кирпичу и капала на обломок стены, стекая по нему в разлом на полу. Усмехнувшись своей нервозности, Плоткин развернулся, понимая, что ничего интересного больше не найдёт. И тут он вновь увидел пятна крови. Следы увели на пару метров от подземного источника и остановились возле отчётливого отпечатка обуви в пыли. Было похоже на след от кеда.
Плоткин вернулся к сочащемуся водой пролому в кирпиче и аккуратно смочил в ней свой белоснежный носовой платок с серой рамочкой. Отжав ткань как следует, он расправил её, подёргивая в стороны и, примерившись, аккуратно уложил по диагонали на след в пыли, чтобы тот влез полностью. Через мгновение у него на платке осталась зеркальная копия рисунка подошвы обуви раненого Сашей человека.
Корзухин остановил свою пока ещё служебную «буханку» во дворе дома Вероники. Спрыгнув с сиденья, он угодил обоими кедами прямо в лужу. Брызги разлетелись вокруг и поднялись по его джинсам почти до уровня коленей.
Он отпрыгнул в сторону и отряхнулся. Обувь вымокла насквозь, а штаны вряд ли бы обсохли при этой промозглой погоде самостоятельно. Вот так, стоило ли наряжаться.