Пока подошли армейские санитарные машины за больными и ранеными, Евстифеев и Кондратьев рассказали: медсанбат принимал раненых и лечил больных в хорошо оборудованных просторных землянках в густом лесу возле Больших и Малых Крупеней, близ станции Долговка. Пришел горький час, и они должны были оттуда сняться и уйти к Ленинграду в обход населенных пунктов и дорог, уже захваченных врагом.
И начальник санслужбы, и комбат, и каждый, кто шел, несли медицинское имущество, помогали раненым, друг другу. Несколько суток двигались лесом, держа путь на совхоз «Красный маяк». Недалеко от Южного поселка медсанбат был обнаружен и обстрелян. Похоронив погибших, пошли дальше, кружа и петляя, к Вырице, но и она оказалась уже захваченной противником.
— Прямой путь на Пушкин отрезан, — сказал начсандиву и комбату полковник Родин, заместитель комдива. — Надо переходить вброд реку Оредеж в районе между населенными пунктами Новинка и Чаща. Переходить скрытно, на рассвете. Но самое трудное ждет вас дальше — большое Кауштинское болото. Перейдя его, подойдете к шоссе Вырица — Новолисино, а там рукой подать до Пушкина.
Полковник Родин ободряюще улыбнулся, встал с пенька и протянул на прощание руку.
— Дорогие мои врачи! Передайте всему коллективу медсанбата мою глубокую уверенность, что вы вместе с ранеными успешно одолеете трудный путь. Я буду следить за вашим продвижением и помогать вам. Счастливого пути! Торопитесь!
Снова пути-дороги. На рассвете вышли к реке Оредеж, окутанной туманом. Разведчики, посланные вперед по приказу заботливого полковника Родина, уже нашли брод. Люди вступили в воду, высоко поднимая над головой вещевые мешки и оружие. Раненых несли на носилках. От холодной воды и нервного напряжения людей била дрожь.
Еще не успела высохнуть на них одежда, как они вступили в гнилое болото. Движение замедлилось — искали тропки, обходили проезжие дороги. Кружили, петляли по болотам в комарином царстве более тридцати километров. Лица и руки распухли и покрылись гноящимися ссадинами. Радовались каждой сухой кочке и розоватой клюкве. Вечером на болото опускался густой туман, и влага обильно пропитывала одежду. Холодные ночи причиняли много страданий. От торфяной, коричневатого цвета воды тошнило. Наконец подошли к шоссе Вырица — Новолисино и залегли до ночи в придорожном лесу.
…По дороге всю ночь проносились мотоциклы с вражескими автоматчиками. На рассвете 17 сентября небольшими группами перебежали шоссе и вышли на Пушкин.
В течение дня 17 сентября представители санитарного отдела побывали всюду, где еще утром принимали раненых и одновременно свертывались медсанбаты. Комиссару санотдела и мне достались Александровский парк и вокзал.
Опустели Арсенал, санаторий у Орловских ворот, Китайская деревня и Кофейный домик. Свернулись и ушли к Ленинграду медсанроты, медсанбаты, полковые санчасти. Лишь шальной ветер катал обрывки бинтов.
Возле горы Парнас на траве сидят и лежат раненые. Ноги в белых повязках покоятся в шинах. На центральной аллее стоит комбат Каневнина и приветливо машет мне рукой. Она еще больше осунулась.
— Медсанбат ушел на проспект Обуховской Обороны, — доложила Каневнина. — Осталась одна бригада, чтобы принять последних раненых, но машин пока нет.
Пока мы разговаривали, к медсанбату подъехала пустая полуторка. Из нее вышли Аня Голубева и Мария Александрова. У них радостные лица. Какие же они молодцы! В Шушарах, куда они отвели большую группу раненых, им повстречался бывший начштаба их дивизии полковник Королев, ставший командиром 90-й дивизии. Они попросили его помочь вывезти раненых из Пушкина. Королев распорядился дать машину своим бывшим однополчанам, но свободных автомобилей, к сожалению, не было. Тогда женщины выгрузили из одной машины артиллерийские снаряды, осторожно сложили их в стороне от дороги и приехали в Пушкин.
А Пунинский и Шанромайленко увидели за Шушарами пустой автобус. Они проехали на нем прямо по совхозному полю в Александровский парк и увезли последних раненых.
Когда мы вышли из парка, было шестнадцать часов. Умытое дождем солнце пригревало по-летнему. С утра артиллерийский и минометный обстрел города заметно усилился. Мы быстро шли Советским бульваром к вокзалу. Там тоже могли быть раненые.
Недалеко от вокзала нас обогнал медицинский отряд. Его вел военврач Н. М. Давыдовский. Это были медики из 26-го медсанбата 90-й дивизии, уезжавшие санитарным поездом в Ленинград.
Вокзальная площадь интенсивно обстреливалась. У правого крыла вокзала стояла машина с красным крестом, возле нее — девушка-санинструктор. Хотела спросить, откуда раненые, но, подбежав ближе, узнала Валю Чибор. Поняла, что раненые из 2-й гвардейской дивизии народного ополчения.
Валя быстро и ловко подсаживала раненых в машину. По ее круглому лицу стекали капли пота.
— Мы вывезли последних раненых из совхоза «Новый свет», — сказала Валя. — Уходим в Шушары.
— Скорее, скорее, — торопил Валю шофер Михайлов.