Мимо памятника, поставленного на братской могиле героев революции, прошла большая группа легкораненых в сопровождении фельдшеров. Они направлялись через Шушары в ленинградские госпитали. Проехала и медленно завернула к Парнасу колонна крытых полуторатонок с красным крестом на ветровом стекле. Это начсанарм прислал двенадцать машин для эвакуации тяжелораненых. Каневнина повеселела и поспешила в госпитальное отделение.
Потянулись носилки с лежавшими на них бойцами дивизии. Их всех оперировали в медсанбате, и они в первые послеоперационные дни лечились в госпитальном отделении. Теперь медицинские сестры Аня Голубева, Шура Дец, Дуся Краснова одевали их, кормили и провожали к машинам. Решительная, энергичная военврач В. А. Столярова подписывала документы и вручала их санитарным инструкторам или фельдшерам, сопровождавшим раненых до госпиталя. Когда опустели большие палатки. Каневнина распорядилась укладывать имущество и быть готовыми к отъезду.
В то время как свертывались госпитальное и сортировочное отделения, в Кофейном домике, превращенном в операционную, Дмитрий Александрович Воскресенский заканчивал первичную обработку множественных ран на спине и ногах только что доставленного из полка пулеметчика. Но вот и его, забинтованного, унесли в машину. Можно укладывать инструменты и другое хирургическое имущество в поцарапанные, пробитые осколками зеленые ящики. Еще немного, и начальник аптеки старший военфельдшер С. Пунинский и его помощник военфельдшер С. Шандромайленко увезут ценный груз через Шушары в пункт, указанный Каневниной.
Приехал комиссар дивизии — моложавый полковой комиссар С. А. Александров. Его явно хорошо знали и любили в медсанбате: дружно обступили, засыпали вопросами. Но комиссар сразу же пошел к бойцам, лежавшим и сидевшим в санитарных машинах. Он спрашивал: где кто воевал и где и когда ранен. Записывал в свою книжечку фамилии, желал всем скорейшего выздоровления, обещал навестить, просил возвращаться в свою прославленную дивизию. Когда санитарные машины увезли последних раненых, Александров снял пилотку, вытер платком высокий с залысинами лоб и сел на пенек. Теперь настало время поговорить с людьми медсанбата. Он рад был узнать, что всем раненым оказана помощь, но предупредил, что дивизия еще ведет боевые действия и новые раненые будут поступать. Каневнина объяснила комиссару, что после ухода медсанбата здесь для этого останется небольшая медицинская группа.
Я простилась с медсанбатовцами и поспешила в санотдел.
В ночь на 17 сентября в санотделе никто не ложился спать — готовились к отъезду. Начсанарм и комиссар поздно ночью вернулись из оперативного отдела и еще долго сидели над картой и документами.
Приезжали начсандивы, представители санитарного управления фронта, начальник санитарной службы Слуцко-Колпинского укрепрайона военврач второго ранга К. П. Алексеев. Каждого волновал вопрос вопросов: все ли сделано, чтобы в полосе, оставляемой нашими войсками, не оказалось забытых раненых.
Очень беспокоило положение в отдельных артиллерийско-пулеметных батальонах, разбросанных под Павловском, в Александровке. В каждом из них были хорошая санчасть, стационар на несколько коек, врачи, сестры. В то же время у них был маломощный санитарный транспорт, и они нуждались в помощи. По приказу начсанарма командир автосанитарной роты старший воентехник П. И. Детков и его заместитель старший техник А. П. Завищевский выехали в артпульбаты за ранеными. Их по пути обстреляли с воздуха, но за день значительная часть раненых была все-таки переправлена в эвакогоспитали Ленинграда.
Днем возле армейского пункта питания, неподалеку от штаба армии, я увидела большую группу военных в потрепанной одежде. Среди них были врачи и сестры. Оказалось, что это медики из медсанбата 24-й танковой дивизии, а с ними раненые и больные танкисты, отважно сражавшиеся с 12 июля по 24 августа в районе Луги.
Худые, потемневшие лица, уставшие, потертые ноги в разбитых сапогах. Многие хромают, опираются на палки. Впалые, позабывшие отдых и сон глаза, но в них радость! Вражеское окружение, десятки километров дорог, тропинок, троп остались позади. Сейчас бы только побыстрее помыться, чуть-чуть подкормиться — и скорее на фронт.
Подошла к высокому, очень худому военврачу второго ранга в выцветших на солнце гимнастерке и пилотке. Это был начсандив Никифор Никифорович Евстифеев. Узнав, что я из санотдела 55-й армии, он мне рассказал, что в своей должности находится недавно — сменил погибшего военврача первого ранга Крючкова.
Мы пошли к столам пункта питания. Добрый аппетит изголодавшихся людей беспокоил врачей. Командир медсанбата военврач третьего ранга А. П. Кондратьев — молодой человек с ввалившимися щеками и в больших очках в роговой оправе — упрашивал бойцов:
— Ешьте медленней, не наваливайтесь так на кашу и хлеб. Не торопитесь.