Рядом с хирургическими полевыми госпиталями встали терапевтические. В просторных палатках, устланных хвойными ветками, опытные военные терапевты готовы были выхаживать прооперированных раненых. Разъехались по эвакогоспиталям и медсанбатам наши замечательные организаторы военно-полевой хирургии, в войска были переданы лекарства и медицинские аппараты — все необходимое, что переслала воюющему Ленинграду страна.
Не были опущены в плане санитарного отдела и эпидемиологические проблемы. Предусматривалась тщательная проверка колодцев и других водоисточников на отвоеванной территории. Это относилось также и к землянкам, к уцелевшим домам. Правдивую санитарную картину мог создать только санэпидотряд. Его мужественные врачи Т. И. Борисов, З. М. Васильева, И. И. Даальберг, Н. Н. Полякова и военные фельдшеры В. Эглов, И. Курбатов, А. Минько и другие готовились вступить с передовыми частями в освобождаемые районы, чтобы самим все рассмотреть, разузнать — нет ли среди населения острых заразных болезней, исследовать всю питьевую воду.
Перед началом боев в санитарном отделе было особенно многолюдно. Сюда приходили медики бригад и дивизий, отдельных полков за указаниями и материалами. Вот уверенным шагом входят гвардейцы 63-й, герои прорыва блокады начсандив и командир медсанбата подполковники Н. А. Федин и Р. Р. Романов. Медицинская служба отважно потрудилась на обоих берегах Невы в январе сорок третьего, приобрела опыт в условиях наступления. Медики-гвардейцы доложили план санитарного обеспечения боевых действий на участке своей дивизии. Ее медсанбат развернулся неподалеку от въезда в Колпино.
Начсандив-72 майор К. П. Алексеев всегда вносил оживление в строгий стиль работы нашего отдела. Деловой, жизнерадостный, с известной долей лукавства, он, не мытьем, так катаньем, всегда «выцыганивал» все, что ему требовалось. На этот раз ему не пришлось выпрашивать — санотдел имел куда больше возможностей и тщательно укомплектовывал медсанбаты всех полков фельдшерами, санитарными инструкторами и санитарами. Но с начальником медснабжения интендантом третьего ранга М. Миндлиным Алексееву все же пришлось повоевать. Он положил перед ним длинные листы требования на медимущество и спирт. Миндлин надел очки, просмотрел заявку и сказал, что количество спирта завышено в ней в несколько раз.
— Скажите, пожалуйста, — сердито проворчал наш старый Миндлин, и у него нервно задергалось веко — след тяжелой контузии. — Где это видано, чтобы столько спирта отпускать одной дивизии?
Алексеев пошел с жалобой к начсанарму, а в нашу комнату в это время вошел фельдшер-статистик Иван Жабин и протянул Миндлину письмо. Тот торопливо взял треугольник, раскрыл его и углубился в чтение. Мы знали, что в эти минуты для него не существовало ничего, кроме письма от единственного сына.
— Как сынок? — участливо спросил наш замполит полковник Павлинов. — Как ему летается?
— Пишет, что все хорошо. Он где-то на Западном фронте, истребитель… — Теперь Миндлина можно было орать голыми руками. — Ну хорошо, так где же Алексеев? Пожалуй, можно прибавить 72-й дивизии еще граммов триста спирта…
Пришел в санотдел и Денис Иванович Банщиков. 268-я дивизия снова влилась в состав нашей армии. Банщиков выглядел очень утомленным, постаревшим. Его беспокоили головные боли. Нелегкими оказались для него дни борьбы за прорыв блокады.
Он присел возле меня, и мы вспомнили знакомых — живых и тех, кого недавно потеряли. Помолчали.
Начальник санитарного отдела армии полковник Гофман собрал в своем кабинете всех работников отдела. Шел серьезный разговор о роли каждого из нас в предстоящей операции. Предварил этот разговор заместитель начальника по политчасти полковник Павлинов. Пришел начальник тыла полковник Е. И. Цуканов, вручил каждому офицерские погоны, поздравил с новыми званиями. Теперь нас, полковников, подполковников, майоров, капитанов, отличает от командиров других родов войск лишь наша медицинская эмблема — чаша с обвивающим ее мудрым змеем…
10 февраля части 63-й гвардейской дивизии под командованием Героя Советского Союза гвардии генерал-майора Н. П. Симоняка при поддержке артиллерии и танков внезапным ударом прорвали оборону врага, освободили Красный Бор, а вечером заняли станцию Поповку Октябрьской железной дороги. Придя в себя от неожиданного удара, гитлеровцы стали подтягивать резервы и яростно контратаковать советские войска. Из Пушкина, Красного Села, Тосна вражеские батареи день и ночь били по Красному Бору, Феклистову и когда-то живописным поселкам Чернышеву, Мышкину, Красной Мызе, Степановке.
Со своими подразделениями в Красный Бор вышли медики рот, батальонов, полков. Там же сразу появился и наш армейский токсиколог майор Г. М. Муравьев с большим отрядом санитарных инструкторов и санитаров из 120 человек.
— Пораженных ОВ, к счастью, не предвидится, — сказал накануне Муравьев на совещании у начальника отдела. — Я, ста-ало быть, свободен и прошу направить меня в Красный Бор представителем санитарного отдела.