| Biological necessity makes all their passions point in that direction already, so that thought about the Future inflames hope and fear. | Биологические инстинкты направляют все их страсти именно в эту сторону, так что мысли о будущем распаляют и надежду и страх. |
| Also, it is unknown to them, so that in making them think about it we make them think of unrealities. | Кроме того, будущее им неизвестно, и, побуждая думать о нем, мы возбуждаем их тягу к нереальному. |
| In a word, the Future is, of all things, the thing least like eternity. | Словом, меньше всего напоминает вечность именно будущее. |
| It is the most completely temporal part of time--for the Past is frozen and no longer flows, and the Present is all lit up with eternal rays. | Это самая эфемерная часть времени, ибо прошлое застыло и не течет потоком, а настоящее всецело освещено лучами вечности. |
| Hence the encouragement we have given to all those schemes of thought such as Creative Evolution, Scientific Humanism, or Communism, which fix men's affections on the Future, on the very core of temporality. | Вот почему мы всегда поддерживаем все эти схемы мышления, вроде Творческой Эволюции или Научного Гуманизма, фиксирующие внимание на будущем, то есть на том, что по сути своей временно. |
| Hence nearly all vices are rooted in the future. Gratitude looks to the past and love to the present; fear, avarice, lust, and ambition look ahead. | Вот почему почти все пороки укоренены в будущем, а благодарность обращена к прошлому, в то время как любовь - к настоящему. Страх, жадность, похоть, честолюбие обращены вперед. |
| Do not think lust an exception. When the present pleasure arrives, the sin (which alone interests us) is already over. | Не думай, что, как только в похоти наступает удовольствие, грех (единственное, что нас интересует) уже позади. |
| The pleasure is just the part of the process which we regret and would exclude if we could do so without losing the sin; it is the part contributed by the Enemy, and therefore experienced in a Present. | Удовольствие как раз та часть процесса, которая нас раздражает, мы охотно свели бы ее на нет, если бы не лишились при этом и греха. Удовольствие испытывают с Вражьей помощью и потому переживают в настоящем. |
| The sin, which is our contribution, looked forward. | Грех, возникающий с нашей помощью, устремлен в будущее. |
| To be sure, the Enemy wants men to think of the Future too--just so much as is necessary for now planning the acts of justice or charity which will probably be their duty tomorrow. | Конечно, и для Врага важно, чтобы человек думал о будущем. Думал ровно столько, сколько необходимо, чтобы сегодня готовиться к тем делам правды и милосердия, которые станут насущными завтра. |
| The duty of planning the morrow's work is today's duty; though its material is borrowed from the future, the duty, like all duties, is in the Present. This is not straw splitting. | Работу завтрашнего дня надо планировать сегодня, и, хотя содержание ее взято из будущего, эта обязанность, как и все обязанности, принадлежит настоящему. |
| He does not want men to give the Future their hearts, to place their treasure in it. | Враг не хочет, чтобы люди отдавали будущему сердца, устремляли к нему все свои помыслы. |
| We do. | Мы же хотим. |
| His ideal is a man who, having worked all day for the good of posterity (if that is his vocation), washes his mind of the whole subject, commits the issue to Heaven, and returns at once to the patience or gratitude demanded by the moment that is passing over him. | Вражий идеал - человек, который, отработав день на благо будущих поколений (если в этом его призвание), вечером откладывает всяческое попечение, целиком вверяясь небу, и остается лишь при терпении и благодарности, которые требуются от него здесь и сейчас. |
