Если бы эта репетиция не принесла с собой никаких неожиданностей, пьеса бы пошла в этом году как в Москве, так и в Петербурге. В противном случае нам грозила беда оказаться виновными перед Вами и потерпеть огромные материальные убытки. Мы волновались.
До «Лазоревого царства»300 все шло хорошо. Только на этой репетиции выяснилась вся красота пьесы, и мы поняли, какой ей предстоит успех, когда актеры и весь сценический персонал успокоятся и свыкнутся со своей сложной задачей.
«Лазоревое царство» не удалось совершенно. Все должно быть изменено, и мы сами еще не знаем, в какую форму выльется это новое.
Всю ночь и последующий день длилось совещание всех руководителей театра. Нам предстоял выбор:
1) поставить пьесу в срок, как мы обещались, рискуя ее художественным успехом;
2) вновь оказаться неточными в сроке, но верными художественным принципам.
Художник перевесил, и мы избрали последнее решение301.
Театр виновен перед Вами и за свою вину несет большую материальную кару. Простите нас, если мы заслуживаем прощения. […]
Пьеса отложена до начала будущего сезона. Мы надеемся открыть ею будущий сезон, который начнется в конце сентября или начале октября302.
ПЕРЕЖИВАНИЕ (ТВОРЧЕСТВО)
Актер заучивает слова роли, а не мысли и чувства ее. И в этом уже ложь и непоследовательность. В жизни мысли и чувства вызывают слова, а не наоборот. […]
Актер входит на сцену, потому что по пьесе он должен выходить и говорить определенные слова. Его роль начинается на пороге двери декорации. Перед этим за кулисами он был актером и не пережил того, что заставило бы его выйти на сцену. Кроме того, актер выходит в первом акте, зная хорошо пятый акт, и он не только не старается забыть о нем, а напротив, точно хвастается своим хорошим знанием пьесы. Если его роль трагическая и оканчивается смертью, он не забудет о финальной трагедии и в первом акте, хотя бы здесь он был по роли беспечен и жизнерадостен. Так ли это в жизни? Знаем ли мы о том, что нас ждет под старость? […]
Нередко задача первого акта для трагика, умирающего в пятом, заключается в том, чтоб показать всю свою бодрость, веселость и жизнеспособность. Поэтому здесь он должен забыть о драме и надрыве, столь излюбленных драматическими актерами, и выказать веселье и молодость… Первые признаки драмы встречают с удивлением, с недоумением. Такое недоумение молодое, непродолжительное. Чем чаще повторяются трагические встречи, тем это недоумение становится глубже, сильнее, продолжительнее, тем сильнее и постепеннее оно изгоняет и омрачает молодые порывы. К пятому акту трагедия подавляет молодость, которая постепенно начинает тускнеть и вытесняется растущей в душе человека трагедией. Только в пятом акте трагический тон и вид актера оправдываются положением, но так как он уже был использован кстати и некстати в первых актах, этот тон перестает действовать, утратив остроту своей силы.
[«АКТЕР ДОЛЖЕН БЫТЬ ПОНЯТЕН БЕЗ ПРИМЕЧАНИЙ»]
Часто актер ради утонченности игры старается придать самой простой фразе, имеющей очень простое и ясное назначение по автору, – сложную, тонкую и подчас труднообъяснимую психологию. Он придумывает параллельно с фразой такое душевное настроение, при котором фразу приходится говорить необычно. Конечно, возможно и в жизни такое сочетание простого слова со сложным чувством. Обыкновенно в жизни приходится остановить говорящего и переспросить его, чтоб разобраться яснее в этом случайном сочетании слова и побочного случайного чувства. Получив необходимые комментарии от говорящего, можно понять и разделить слово или мысль от случайного чувства, придавшего ему необычную окраску… Но… публика лишена возможности задавать актеру вопросы и получить комментарии. Поэтому актер должен быть понятен без примечаний. […]
Актер привык играть сам для себя.
Он видит себя в целой пьесе, а не себя как гармоническую часть ее.
Поэтому всякий усердный актер всегда так лезет наперед, а ленивый стушевывается.
Поэтому он так мало заботится о том, что делается кругом него и за кулисами.
За всю мою практику я не мог добиться, чтоб актер, став за кулисами, жил или думал о том, что в данный момент происходит на сцене. Одна из самых крупных артисток нашего театра, несмотря на увещания и просьбы на всех 150 спектаклях одной и той же пьесы, все 150 раз приходила к своему месту для выхода тем путем, который был ей запрещен и затянут веревками. Каждый раз она перелезала через веревку. […]
Избежать этого оказалось так же невозможно, как невозможно убедить русского человека затворять за собой двери.
[«ЧЕМ МЕНЬШЕ ДЛЯ ГЛАЗА, ТЕМ БОЛЬШЕ ДЛЯ ДУШИ»]
Автор проводит свои мысли через успех актера. Актер должен приковывать к себе внимание для того, чтоб воспользоваться этим вниманием и внушить толпе мысли и чувства автора.
