В темноте ветер за окном шумел в верхушках деревьев, качая их в разные стороны, гудел в каминной трубе и стучал в запотевшие стекла, словно тоже просился в комнату, погреться.
Мира глянула на меня снисходительно, как смотрят на человека, который в чем-то сильно заблуждается.
— Терра Вива не объявляло войну. Это Таур-ан-Фарот распорядился спровоцировать вивианцев, когда узнал о том, что Тайра ждёт ребенка не от него. А Зар был слишком честолюбив, чтобы не ответить на подобный выпад, несмотря на то что изначально находился в заведомо невыгодных условиях. Тайра была слишком дорога ему и ради нее он с легкостьбю готов был рисковать собственными воинами и собственной жизнью.
С учетом всех обстоятельств этой истории, такое развитие событий выглядело логичным, хоть и несправедливым.
— И вивианцы взорвали мост, чтобы наши войска не смогли пройти на их территорию? — Предположила я, но Мира отрицательно качнула головой.
— У вивианцев никогда не было магов такой силы. Да и в Терра Арссе сотворить подобное могла лишь одна чародейка…
— Тайра, — прошептала я, догадавшись. — Но зачем она…
В глазах Эмираты заблестели слезы, когда она нашла слова, чтобы объяснить мне произошедшее.
— В тот день ко мне прискакала Прада с закрепленной на седле детской колыбелькой. Тайра отправила Дэя, совсем недавно родившегося, мне с просьбой каким-нибудь образом тайно передать его Елеазару, поскольку она понимала, что Таур-ан-Фарот будет использовать ребенка для того, чтобы шантажировать своего врага.
Я была шокирована подобной жестокостью. Как и самоотверженностью Тайры, но все еще не видела причин для того, чтобы она могла взорвать мост между враждующими королевствами.
— Но тогда почему… — начала я, но Мира прервала меня, объяснив:
— Потому что он все равно умудрился манипулировать ими обоими в собственных целях. Мне было видение о том, что Таур вызвал Елеазара на переговоры, установив место встречи на мосту, а сам в назначенное время объявил Тайре о том, что не тронет ее сына, если она этот мост разрушит.
Выражение «сжигать мосты» Таур-ан-Фарот, кажется, воспринимал чересчур буквально. Я ахнула:
— И она поверила?
Представила себе, в каком отчаянии находилась мать, вынужденная отдать новорожденного ребенка. Слезы скопились и в уголках глаз, и фигура Эмираты передо мной стала размытой и нечеткой.
— Она готова была на все, чтобы защитить своего сына. В этом была она вся — никаких полутонов и полумер. Или любить или ненавидеть. Или смеяться или плакать.
Я поднесла руки к губам, осознав, что именно в итоге произошло и слезы, до этого просто заволакивающие глаза, хлынули непрерывным потоком.
— Или жить или умереть, — добавила я, всхлипнув.
— Или жить или умереть, — эхом подтвердила Эмирата. — Перед уходом, Таур отдал ей брошь, которой были сколоты пеленки ее сына, и намекнул, что его тоже уже нет в живых. Осознав, что произошло, Тайра тоже не нашла причин продолжать жить. Мне кажется, успей я передать ей весточку, что Дэймос у меня и с ним все в порядке, она не сделала бы то, что сделала.
Я вздохнула. Сейчас мы можем только предполагать.
— Кто знает, — неопределенно пожала плечами я. — Но почему кольцо не спасло ее, так как спасло меня?
— Не знаю точно, могу только предполагать. Для того, чтобы артефакт спас своего, находящегося на грани жизни и смерти, хозяина, тот должен иметь желание выжить. А Тайра, вероятно, такого желания не имела. Как и Елеазар, на котором в момент гибели находился тот самый артефакт — клык, который теперь носит Дэй.
Наверное, он понял, кто мог устроить взрыв подобной силы. Решил, что Тайра предала его и желала ему смерти. Или чувствовал себя виновным в гибели войск, остававшихся вместе с ним на мосту. Причины уже не так важны.
— И теперь иногда мне кажется, что ситуация безнадежна, а мое пророчество лишь дает ложные и непонятные надежды, — с новым невеселым вздохом поделилась Эмирата.
Но я не была с ней согласна, и, утерев слезы рукавом, произнесла:
— Брось, пока мы живы, ничего не безнадежно и всегда есть шанс на то, что мы сумеем все изменить. Силы для этого есть внутри каждого. Но кому-то из нас не хватает веры в себя, кому-то решительности, а кому-то удачного стечения обстоятельств.
— Звучит как тост. Время покажет, кому из нас чего не хватало.
Мира печально усмехнулась и прикоснулась краем своего бокала к моему, отчего тонкий хрусталь издал громкий и мелодичный звон.
После этого мы снова пили вино. А когда в кабинет вошел Рус, вынужденный издать приглушенный рык, чтобы нас разогнать, мы все еще сидели на подоконнике и смеялись над чем-то, понятным только нам одним.
— Рус имеет ввиду, что пора заканчивать ваши посиделки. Завтра рано вставать, — перевел Дэй, чья голова показалась в дверном проеме через мгновение.
Мы переглянулись и снова разразились хохотом.
— Пора… так… пора! — Заявила я заплетающимся языком, с трудом связывая слова.
В этом и крылась особенность эльфийского вина — очень долго сознание оставалось ясным, а опьянение наступало резко и неожиданно. И оно наступило. Это было неизбежно, поскольку вся бутылка была выпита до дна.
