В комнате установилась тишина, нарушаемая лишь стуком дождевых капель по стеклам и нашим дыханием. Казалось, что можно было даже услышать стук сердца, отбивающего неровный, сбивчивый ритм.
— Расскажи мне о них, — попросила Тэт, но я отрицательно качнул головой.
Воспоминания хороши лишь тогда, когда ты пережил их сам, а не тогда, когда услышал в чьем-то пересказе.
— Не хочу, — шепнул я. — Их место займут новые. Уже заняли. Наша внезапная встреча в Руатане. Бег по крышам. Бал в Галатилионе. Твоя пощечина. Ночевка в шатре. Спасение из воды. Сегодняшняя ночь. И всё, что будет после. До тех пор, пока я не вернусь в Терра Вива. Завтра поедем вместе.
И ее лицо просияло.
Она ведь не знала, что зря пожертвовала кольцом.
Тэт могла предложить мне один поцелуй, и я бы взял ее с собой без всех этих долгих и утомительных уговоров.
Мы заснули, когда небо за окном из чернильно-черного стало серым из-за приближающегося рассвета, и проспали всего несколько часов. Я даже не запомнил, снилось ли мне что-то определенное.
«Сегодня я отправлюсь за мечом» — стало первой оформившейся в голове мыслью и снова погрузиться в сон после нее я уже не смог.
Солнечные лучи, ознаменовавшие начало нового дня, медленно, но неуклонно ползли по светло-коричневому одеялу. Оно было настолько чистым, до хруста, что я впервые задумался, о том, кто же следит за порядком в доме Эмираты? И поскольку никогда не видел хозяйку дома за выполнением каких-то бытовых обязанностей, пришел к выводу, что всем этим занимается какой-нибудь домовой, а возможно, и не один.
Тэт все еще спала, лежа на спине, закинув голову назад, подняв над ней обе руки и сцепив указательные и средние пальцы. Такая поза позволяла мне беспрепятственно ее разглядывать, отпечатывая в памяти ее ресницы, отбрасывающие на щеки темные тени, вздернутый нос и губы, все еще малиновые от выпитого вчера вина. Эта картинка тоже станет воспоминанием, которое будет терзать меня по возвращению в Терра Вива.
А может и не будет. Кольцо-то теперь у меня. Интересно, когда теперь пройдет наше притяжение? Вчера Следующая сказала о том, что тоже испытывает что-то подобное и мысль о том, что я страдаю не один, меня несказанно обрадовала.
Луч добрался до шеи Тэт, остановился на подбородке и коснулся губ и их уголки нервно дернулись. Дрогнули ресницы.
Наверное, я должен был ее разбудить, но почему-то мне совсем этого не хотелось. Нравилось лежать в теплой комнате, под чистым, пахнущим свежестью, одеялом, ощущать уют и спокойствие, не думая о том, как недолго продлится эта приятная, во всех отношениях, передышка.
Солнце подобралось к щекам Следующей, и она резко открыла глаза и несколько раз моргнула, соображая, где она, собственно, находится.
Интересно, как она ощущала себя после эликсира забвения? Как вспоминала о том, что произошло перед тем, как она его выпила и обнаруживала отсутствие воспоминаний?
Тэт резко села на кровати, но, схватившись за голову, со стоном упала обратно на подушки.
— Доброе утро, — усмехнулся я и продолжил за ней наблюдать.
В Нарог Палласе я очаровал множество вивианских красоток, а дело нередко заканчивалось совместно проведенными ночами. И меня никогда не смущали правила этикета или чье-то испорченное реноме. Однако ни с одной из них, я не просыпался в одной постели. Учитывая, что я жил в королевском дворце, о подобном не могло быть и речи.
Ситуация была для меня новой и интересной. Особенно, с учетом того, что между нами ничего не было, если не считать вчерашних уговоров и обещаний. Поэтому я продолжил свое наблюдение за Следующей как за диковинной неведомой зверушкой.
Не рискуя больше вставать, девушка лежа помассировала виски и снова простонала.
— Не такое уж и доброе… почему так жутко болит голова?
Ее состояние после ночных винных посиделок не оказалось для меня новостью.
— Это называется «похмелье», но, наверное, будущих королей такому не учили, — любезно просветил ее я.
— Оно излечимо?
Тэт повернулась ко мне, не убирая руку ото лба, и сфокусировала на мне, затуманенный от головной боли, взгляд.
— Разве что еще одной дозой алкоголя, — усмехнулся я, а она поморщилась.
— Нет уж. Напомни мне, пожалуйста, больше никогда не пить.
— Напомню. Если только ты снова не решишь меня забыть. Ты же все еще зачем-то носишь с собой Эликсир забвения.
— Не решу, — буркнула она и, отвернувшись от меня, прикрыла веки, продолжив массировать длинными пальцами виски и ерошить, и без того спутанные ото сна, темные волосы. — А эликсир мне нужен … на всякий случай.
В отличие от просидевших полжизни взаперти, королевских особ, я был знаком с похмельем не понаслышке и прекрасно понимал, что моя собеседница сейчас чувствует. Тем приятнее было ее изводить:
— Отлично. Тогда — собирайся, через час выезжаем. Я отправляюсь за Кристальным гладиусом, а ты вчера планировала ехать со мной.
После этого заявления я легко поднялся с кровати и отправился умываться, а Тэт, издав еще один стон, так и осталась в комнате.
