Незнакомые, непривычные и, главное, ненужные ощущения не давали мне покоя с того момента, как я покинул лагерь Следующих и Тэтрилин в частности.
С моего отъезда не прошло и пары часов, как меня со страшной силой потянуло обратно. Двигаться вперед было почти физически больно. Дыхание отказывалось повиноваться, а сердце отчаянно билось. То и дело бросало то в жар, то в холод. От желания бросить все и повернуть назад сводило скулы. Мне нужно было, во что бы то ни стало, вернуться к Пятой Следующей. И не покидать ее никогда.
На рассвете, не в силах больше себя контролировать, я остановился и спешился. Опустился на корточки прямо у копыт, опешившей от такого поведения седока, Прады.
Уперся добела стиснутыми кулаками в сырую мягкую землю. Зарычал в бессильной злобе на самого себя и на ситуацию в целом.
Теперь я видел ее, словно со стороны и происходящее казалось мне до ужаса очевидным. «Невидимая стена», не пустившая меня в Галатилион, это и было пресловутым притяжением.
Каким же идиотом я был! Как мог, всю жизнь, ненавидя отца за его ошибку, попасть в точно такие же сети? Его сгубила та же самая привязанность к огненной волшебнице, что сейчас изводила и меня самого. Но, Тайра хотя бы была сильным магом, а у Тэт даже сила еще не проснулась.
Как я мог позволить чувствам ослепить меня, не смотря на предупреждения Миры и мои собственные убеждения о том, что любовь — это в первую очередь уязвимость?
Меня губила моя же самонадеянность, пустившая под откос все амбиции и ответственность перед Терра Вива.
Я шумно вдохнул полной грудью морозный воздух. Сжал виски обеими руками. Мне казалось, что голос Тэт наполнял все пространство вокруг. Голос, повелевавший мне вернуться и быть с ней рядом.
Прада вопросительно заржала, но этот звук донесся будто издалека. Перед глазами потемнело.
Как вообще этому сопротивляться? Неужели у меня не было другого выбора, кроме возвращения назад? Я словно находился в каком-то замкнутом пространстве, без возможности пошевелиться и что-то еще предпринять. Задыхался и не мог сфокусировать взгляд на чем-то конкретном…
Не знал, сколько времени это продлилось. Наваждение спало так же неожиданно, как и нахлынуло.
Я обнаружил себя, стоящим на коленях на рыхлой земле. Руки были грязными. Кажется, в порыве беспамятства, я цеплял пальцами траву и грунт.
Вытер пот с лица, огляделся вокруг. Прада спокойно щипала неподалеку сухую траву, не смотря на покрывавшую ее белую изморозь. Мое, неожиданно нагрянувшее, сумасшествие, казалось, ее вовсе не побеспокоило. Кьярд вела себя так, словно подобные приступы случались со мной едва ли не ежедневно.
— И долго ты меня ждешь? — осведомился я у къярда, не слишком надеясь на ответ.
Вряд ли я потерял много времени. В небе со стороны Терра-Вива все-ещё алел рассвет. Восходящее солнце сдвинулось лишь на пару сантиметров.
Оттряхнул от земли испачканные колени и руки. Подозвал Праду. Достал из седельных сумок, заранее свернутую, сигарету, отметив, что их осталось всего две. Закурил. И, немного успокоившись, решил, во что бы то ни стало, продолжить свой путь.
— Даже если то, что произошло только что, и есть пресловутое притяжение — я буду сопротивляться ему столько, сколько смогу, — уверенно заявил я сам себе, вскакивая в седло.
Пережить подобное — врагу не пожелаешь. Впервые на своей памяти я чувствовал себя настолько беспомощным и не хотел бы ощутить это вновь.
Но дальнейший путь прошел вполне спокойно. Я старался, чтобы он пролегал по безлюдной местности, не видя причин заезжать в Онодрим и примыкающие к нему деревеньки. Небольшого запаса провизии должно было хватить на ближайшее время.
Старался не думать о том, что будет, когда я, наконец, заполучу Кристальный гладиус. Заветный меч был финальной точкой, по достижении которой весь мир для меня перевернется.
Пару лет назад я не верил в то, что найду его. И вот, до артефакта пара шагов. И ничто не помешает мне достать его. И никто.
Я так торопился, что без устали гнал Праду к цели. Будь она обычной кобылой, пала бы уже к обеду, однако, не зря в выносливости и скорости къярдам не было равных. Моя верная спутница скакала, как ни в чем не бывало, словно наше путешествие было не бешеной скачкой, а легкой прогулкой.
Себе я тоже отдыха не давал, считая меч приоритетнее даже еды и питья. Не чувствуя мороза и голода, я мчался вперед. Из-за высокой скорости почти не различал дороги, однако, когда начало смеркаться, моя вороная кобыла замедлилась.
Заозиравшись по сторонам в поисках причины такого поведения, я заметил на фоне темнеющего неба птичий силуэт. Обычная птица с большой долей вероятности осталась бы для Прады незамеченной, но приближение Люциуса она чувствовала всегда.
И, будучи уверенными в том, что именно ворон Миры летит в нашу сторону, мы поскакали ему навстречу. На подлете я протянул вперед вытянутую руку, позволяя птице приземлиться прямо на нее и вцепиться острыми коготками в рукав.
— Ну, привет, пернатый! — Обрадовался я и аккуратно почесал его блестящую черную шею.
