Перед сгоревшим музеем стоял маленький дом на колесах с большим прицепом, который Северин распознал как лошадиную перевозку. Мартин открыл водительскую дверь и помахал им рукой.
– Готова? – воскликнул он.
– Настолько, насколько вообще могу быть готова. – Кати сунула голову обратно в юрту: – Давайте, вы двое, мы едем домой.
– Ты возьмешь с собой на юг Харальда и Беттину?
Оба животных вышли наружу.
– Нет, на север. Я поняла, что я полярный журавль. Харальд наконец-то сможет пожевать Швецию по-настоящему!
– А Мартин?..
– …проделает со мной первую часть пути. Наконец-то в Арктику. Он считает, что пожар в музее показал ему: что-то должно закончиться, а что-то новое – начаться. Ночью мы долго разговаривали. Это было так здорово. – Она опять посмотрела на Харальда и Беттину. – Вперед, ребята, в трейлере для вас полно грибов.
Мартин опустил входную платформу.
– Плюс свежая солома и много воды. Это будет настоящее оздоровительное путешествие!
Северин потянулся к руке Кати.
– Я бы хотел дать тебе еще кое-что в дорогу. Но для этого мне нужно немного времени.
Кати взглянула на часы.
– Боюсь, нам нужно уезжать прямо сейчас, иначе мы не успеем на паром.
Северин повернулся к Мартину.
– Можешь отвезти меня? Тогда это займет всего пять минут. – Он бросил ему ключи Кати, которые тот поймал.
– Ты их погрузишь? – спросил Мартин у дочери.
– Э-э-э, да, просто я очень удивлена, что Северин…
Он никак не мог сесть за руль сам – точно врежется в ближайшую стойку. Но, наверное, сможет продержаться достаточно долго на пассажирском сиденье.
Страх бурлил у Северина внутри как молоко, все время, пока он сидел в машине. Но через это необходимо было пройти. Он закрыл глаза и постарался дышать медленно, хотя сердце бешено колотилось.
Когда они вернулись, головы Беттины и Харальда уже выглядывали из трейлера, Харальд что-то жевал.
Кати сидела в фургоне на месте водителя и сейчас опустила стекло.
– Почему вы так долго?
Когда Мартин вышел, она увидела, что его глаза покраснели от слез.
Северин шагнул к ней.
– В Арктике погода бывает суровой. Тебе понадобится это.
Потом протянул ей отцовские плащ и шляпу.
– Он бы хотел присматривать за тобой. И теперь у него есть такая возможность.
Кати смогла только кивнуть.
– Береги себя, полярный журавль. Ты очень редкий экземпляр.
– И ты тоже береги себя.
Наступило молчание, в которое не вмещались никакие слова. Все они казались слишком угловатыми.
Нарушил его Харальд, проревев из трейлера.
Мартин прочистил горло.
– Пора ехать.
– Да, – сказала Кати. Она сделала еще один глубокий вдох и посмотрела на Северина.
– Да, – откликнулся он. – Вам пора ехать.
Они улыбнулись друг другу.
Затем поцеловались в последний раз.
В истории поцелуев прощальный поцелуй играет особую роль. Прощальные поцелуи самые грустные из всех поцелуев, и в то же время именно их меньше всего хочется заканчивать.
Кати вернулась в середине лета.
Северин сидел на скамейке, сделанной своими руками, перед фермерским домом, когда она вышла из такси и побежала к нему.
Ее кожа стала смуглее, волосы – светлее, смех – задорнее. Ей так много хотелось рассказать, но она предпочла найти своему рту другое занятие. Они поднялись наверх, в спальню, целуясь на каждом шагу так, что чуть не упали с лестницы, а вскоре после этого споткнулись о наспех скинутую одежду. Они занимались любовью, и это было прекрасно. Для Северина – как музыка, а для Кати – как стрижка.
Когда после этого Кати лежала на спине и переводила дыхание, она обнаружила, что Северин оставляет все ее письма на прикроватной тумбочке, чтобы перечитывать их снова и снова. Она обернулась вокруг него, как будто он был печкой, а она – кошкой.
Они не вставали до самого вечера, а потом Северин показал Кати дом. Примерно треть его уже была отремонтирована и превращена в жилую. Одна комната принадлежала его дочери, которая настояла на том, чтобы стены разрисовали картинками в натуральную величину с изображением милого северного оленя и прожорливого лося. Завтра Мари снова приедет в гости и будет делать то, что считает помощью, хотя оно всегда подразумевает, что Северину предстоит вдвое больше работы, но и вдвое больше удовольствия. Он пока не смог найти для нее оленя, которого она могла бы гладить, и надеялся, что удастся уговорить Мари на двух альпак, которых ему недавно предложили.
За ужином Кати рассказала, что Мартин нашел работу в Музее викингов на острове Вествогёй, как и Харальд с Беттиной, которые по-прежнему неразлучны, несмотря на то что у них там так много подходящих сородичей. Кати уже многое сообщила ему в письмах, однако у Северина оставалось еще полно вопросов о том, каково это – стричь волосы за полярным кругом за деньги или за улыбку.
Кати, в свою очередь, долго расспрашивала его о музее под руководством Лукаса, которому очень помогали его родители, что еще больше сблизило их всех. И конечно же, о мадам Катрин, которая объявила, что будет работать до тех пор, пока Кати не возглавит ее салон. Даже если ей придется дожить до ста тридцати лет!
