Спасибо тебе за то, что ты не согласился на баскетбол. Конечно, ты очень нужен команде. Но лучше, если ты не будешь так часто среди нас, уродов. Тебе лучше. И мне лучше. Будь дальше от меня. Может, у меня заживет!
Прости, я не смог прийти раньше. Но ведь ты не сомневался? Я бы пришел!
Хотя я понимаю, что такое простить трудно или невозможно. Я это понимаю, но я так же понимаю, что мне нельзя по-другому: не могу оставить тебя, нет сил. Но не могу и сознаться, объявить о своей уродской любви к тебе, нет сил.
Я слабый, я расклеился. Ты меня победил своей красотой, своим упорством, своей ненавистью. И это даже хорошо, что ты ненавидишь меня. Это твоя крепость от меня, трусливого вояки. Укрепляй стены! Не впускай меня!
Но…
Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю. Я тебя люблю.»
Комментарий к Письмо четвертое
========== Письмо пятое ==========
Во вторую неделю моей болезни ублюдки не приходили с визитами. Зато часто был Юпи. Я ему рассказал, сначала о причине простуды (а Руслик не был на физре, он, болезный, освобожден), потом о выступлении в «Бонзе», и напоследок поведал о письмах.
Юпи открыл рот.
— Лю! Ты в какую-то стратегу реально попал. Этот письмовод шпилит с тобой!
Юпи понимали не все, но я уже привык к его геймерскому сленгу.
— Не думаю, что это игра. Он бы уже как-то проявился, чтобы поржать в реале надо мной, уверовавшим в его влюбленность. Но он партизанит! Он не хочет, чтобы я видел его, скрывается. Он, видимо, сам в шоке от себя…
— Мда, ведёт себя как злостный ламер! Дамажит тебя и какой-то флуд несёт.
— Флуд не флуд, но я понял, что он и издевается-то надо мной, чтобы отрезать себе все пути к моей особе. Смотри, в последнем письме он говорит, чтобы я укреплял «крепость», то есть чтобы я крепче ненавидел его.
— Типа себе бан зарабатывает?
— Типа.
— Мда… конфиг сбился у бойца. На фига он вообще с тобой чатиться стал? Килял бы от амуров по-тихому!
— Наверное, он просто сорвался, написав первое письмо, а теперь остановиться не может. Совесть наружу просится! Как смягчить свою вину, не знает!
— Лю! Этот письмосос ботом-то уже наверное давненько стал…
— Возможно. Терпел, терпел, скрывал, скрывал, маскировался, что есть сил и бах! Прорвало его, пишет письмецо!
— На хрена было терпеть? Влюбился — стартуй к объекту!
— Хм… для него это немыслимо. Посмотри на них — они ж все из себя брутальные мужики: мышцы, бокс, футбол, пивасик, чесотка в яйцах, щипание девок! Признаться себе и всем, что ты влюбился в парня, это смерти подобно! Это исключено.
— Интересно. Кто же этот перс-инвиз?
— Чё? — наконец и я прекратил понимать Юпи.
— Ну, кто этот незаметный письмобол, который завис на тебе?
— Не знаю! Письмо подкинуть мог любой. В последний раз я видел у себя в комнате Макса, Ника, Багрона. Но то, что я не видел Бетхера и Фару, не значит, что их здесь не было…
— Фара только вчера прирулил с чемпионата по мордобитию.
— А когда уезжал?
— Ммм… На следующий день, после твоего выноса из реала.
— Значит, в принципе тоже мог… Хотя быстрее это Макс. Он припёрся утром ко мне, переживал…
— Его Ирина Сергеевна отправила, так как тебя не было на уроке…
— Да? — и я расстроился от этой новости. Значит, Макс здесь оказался не из-за мучений совести. Остался, дождался мамы, отпустил её на работу, пообещав, что побудет со мной, обтирал меня какой-то уксусной хренью, поил клюквенным морсом, вызывал врача – всё это, возможно, и не проявление личного интереса. Его отправили ко мне. — А Ник, Багрон? Они тоже приходили по чьей-то наводке?
— Тут я не в теме! Слушай, а по ощущениям этот письмотрах какой стат имеет?
— Да не разберёшь! Выше меня — так они все выше меня. Волосы короткие, жесткие, не буду ж я каждому в волосы лезть, чтобы ощущения проверить! По комплекции скорее Фара, Ник или Багрон. Смогли бы Бетхер или Макс меня затащить на пятый этаж?
— Макс–то боксер! Он смог бы.
— Да! На шее у него необычный крестик. И одеколон! Я запомнил запах. Но он явно не поливает себя им, запах очень слабый.
— Слабый? У парфюма?
— Да! Даже необычно. Пахнет сама кожа, а не одежда, не волосы…
— Лю! Ты говоришь, он лез целоваться. Фикса-то была?
— Юпи, это он в меня языком залез, а не я. Это он все мои пломбы пересчитал! А я ничего в его рту не забывал…
— Ну хоть курит? Сигареты-то какие?
— Я не разбираюсь в сигаретах. И… вообще, от него ими не пахло. Они ж на физре не курили!
— А в клубе?
— Хм… Я не видел.
— Эх, Лю! Чмок-то хоть зачотный был? В мемориз сохранил?
— Юпи, отвали! Лучше придумай, как его обнаружить?
— На хрена, пусть тихо мучается?
— Хочу ему вмочить!
— Вмочи каждому в личку!
— Все не позволят. Прикинь, я Фаре вмочу. Да и другим тоже. Пока до влюбленного дороюсь, буду ли жив?
