За пять минут до конца поединка мы погнали к выходу в темный орущий зал, где центр был ярко освещен желтым светом, лившимся из стилизованной огромной звезды на потолке. На ринге, окаймленном серебряными канатами, бились двое мокрых от пота чела… Боксеры без шлемаков, так как это шоу. Поэтому я сразу узнал одного – это Фара. Второй - приземистый ширококостный горец. Ну и морда у Сафарова! У меня, конечно, тоже хороша – вся в блёстках! Но у него – гоблины отдыхают! При этом ноздри раздуты, глаза-щели, губы искривлены, под ними розовая капа, короткие волосы стоят торчком, мокрые от пота – прелестно! Бедный горец скрючился, прикрывает шею и уши красными перчатками, а Фара долбит: бамс, бамс! Хрясь, апперкот снизу, бедолагу откинуло на упругие канаты. Видимо, это не первый нокдаун! Горца пошатывает, хотя он и не упал. Лощеный рефери кричит, вскидывая руку: «Стоп!» Подходит к осетину и что-то ему тихо говорит в лицо. Разворачивается и кивает судьям.
— У-а-а-а! — орут в зале. — Фа-а-ара!
Рефери разводит руки, боксеры подходят к нему и, «у-а-а!», рука Фары победно поднимается вверх. Хоть бы улыбнулся! Не радует его победа, что ли? Или тоже вымотан до помутнения чувств? Боксеры расходятся по углам, ерошат голову полотенцем, Фара много раз поднимает руки, хлопает перчатками друг о друга, кому-то сигнализирует. Слежу, куда он посылает приветствие. Черт! Ублюдкам и посылает. Все на месте! Орут, свистят, кулаки вверх, позвоночники победно изогнуты.
Фара и неудачливый горец спускаются с помоста и идут прямо на нас. Свет в зале резко меняется, звезда над рингом гаснет и зажигается двойной боковой на покатый помост перед рингом — это наша площадка! Фара, потный и злой, идет прямо на меня, смотрит на меня, но никаких эмоций, кроме лихорадочной усталости. Он меня не узнал! Иес! Он прошел мимо, не толкнув и не обратив никакого внимания! Ни-ка-ко-го! И наша музыка! French Affair! Утробное цокающее начало и… выход. Уже во время выступления ведущий шоу исступленно орет:
— Бёо-о-о-орн-дэнс! Самый модный коллектив с самыми смелыми композициями продолжает нас радовать!
Я не вижу зал, я не смотрю. Похрен, что танец явно гейский! Он классный, четкие линии, походка от бедра, раз, раз, раз… иии… поворот, мах, изгиб… ниже… ниже… держать! Прыжок и фиксация. Все на фиксированных позах, утрированных движениях. На лице не должно быть эмоций, в глазах холод, а от тела жар. Мах в шпагат, почти турлян, нужно быть в синхроне и на уровне с девчонками. А они жгут! Их задницы виляют как заведенные, амплитуда - страсть! Успеть, достать, чтобы все от меня в озноб! Нас, парней, в танце – трое. Я самый мелкий, поэтому меня в поддержку выводят на согнутую спину, мах, соскок. На уклоне, да еще и на каблуках спрыгивать жутко! Но не до этого! На сцене я забываю про страх и про боль, что в животе. Слежу за кистью. Она должна быть выразительной, у каждого пальца своя роль, свой посыл. В конце композиции, как учил Дэн, нужно выбрать персонажа в зале и ткнуть в него пальцем: «Ты! Я выбираю тебя!» И взгляд так, чтобы поверил! И поворот с движения вперед, и почему-то двумя пальцами, а не одним, средним и указательным вместе упираюсь в… Макса. В его охреневшее лицо, отрытый рот в форме буквы «о», поднятые и застывшие руки. Я нашел его своим прицелом-пальцами и дергаю кистью: «Бах! Ты убит! Придурок!» Делаю злое лицо. Мне весело от его вида. Поворачиваемся и, предельно виляя задом, как тёлки в купальниках на подиуме, уходим обратно в коридор. Класс!
Адреналин и злость! Да, Макс меня узнал, хрен с ним! Нам нужно бежать, переодеваться на брейк, сдирать с себя липкий блестящий скотч, смывать грим. Перед нашей комнаткой лицом вбиваюсь в тело. Черт! Фара! Это он идет из душевой. В халате. Брезгливо отстраняет, удивленно смотрит, как будто что-то припоминает, и чешет дальше. Оглядывается. Но… хе-хе-хе! Он меня так и не узнал!
Самое страшное позади. Брейк после четвёртого боя. Это типа мужицкий танец. Не стыдно. И мы жгём! На ублюдков не смотрю, я в танце! Мне важнее не сорвать свечу с обеими ногами в штопор. На уклоне это кажется почти невозможным! Для брейка нужна ровная поверхность. Но кручусь! Драйв и наглость, контакт и прыжок на замок и вверх, в бланш! Бланш — сальто без группировки, делаю только я и Дэн. Дэн, правда, ещё и с винтом исполняет, что и должно быть в финале. И Дэн подлетает. Я сразу понял, что связки на правой ноге в хлам! Соскок не просто грязный, он неровный. Дэн успевает крутануть фриз, усаживаясь на задницу и закрывает лицо рукой, типа это движение такое. Черт! Нам-то понятно, что это травма! Мы с Карпычем подхватываем Дэна подмышки и весело уволакиваем со сцены. Вот тебе и брейк!
Дэн с белым лицом схватился за лодыжку, морщится от боли, кряхтит и не выдерживает:
— Бля-а-а-адь!
