– Боже, ты самая эгоистичная женщина, которую я встречал. Дай угадаю, ты соскучилась по мне и решила, что можешь просто сесть в самолет, а я буду ждать тебя здесь, верно? Потому что именно это я и делал в течение трех лет в Калифорнии? Но знаешь что? Ты так хотела, чтобы я тебя отпустил, и на этот раз я послушался. – Его глаза были круглыми, дикими, и он сильно дрожал. – Так что нет, ты не можешь появиться здесь и сказать, что скучала по мне. Ты не можешь…
– Остановись, – задыхалась я и отошла от стены, шагая к своей машине так быстро, насколько позволяли каблуки. – Остановись, Джейми.
Он последовал за мной.
– Что, слишком много для тебя?
– Я тебя ненавижу! – выплюнула я, крутанулась на месте и отступила на несколько шагов назад. – Возвращайся. Уверена, Энджел ждет тебя.
– О, она ждет, – он усмехнулся, пройдя со мной еще несколько шагов, когда я начала возвращаться к машине. – И я намерен заставить ее ждать. Всю ночь напролет. Помнишь, как это было весело? Заставлять тебя ждать, пока ты не сможешь больше терпеть? – Его дыхание обжигало мне шею, даже когда мы шли, и хотя я сжимала от гнева кулаки, между ног стало жарко от воспоминаний. – Заставлять тебя извиваться под моими руками, моим ртом…
– Пошел ты, Джейми!
Он рассмеялся.
– Черт возьми, ты сводишь меня с ума. Ты буквально сводишь меня с ума.
– Хорошо, что я уезжаю, – бросила я себе под нос, забираясь в машину и нажимая кнопку блокировки. Джейми стоял за моим окном, когда я включила зажигание.
– Да. Хорошо. Похоже, в этом ты мастер!
Я повернулась к нему, посмотрев через стекло ему в глаза, пока он смотрел на меня. Джейми сжимал челюсти, а его глаза скрыты тенью от фонарей на парковке. Он дерзнул сделать следующий шаг, но мне надоело играть в эту игру. Я отмахнулась от него, мило улыбнувшись, и уехала, не удостоив его взглядом.
Слезы градом потекли по щекам прежде, чем я успела осознать. Я резко смахнула их, но руки задрожали, и из горла вырвался крик. Я ненавидела Джейми. Любила. Ненавидела себя за то, что любила его. Ненавидела себя за то, что позволила ему уйти, за то, что позволила ему найти другую. Я была в ярости, но на самом деле почти все, что он говорил обо мне, – правда. Это я не хотела, чтобы мы были нормальной парой. Я всегда уходила, и я была эгоисткой.
Я была такой чертовой эгоисткой.
В тот момент, не более чем на долю секунды, я поняла, что похожа на своего отца больше, чем думала.
Я не могла оставаться в этом городе еще одну ночь, зная, что он лежит с Энджел в постели в десяти минутах ходьбы от меня. Зная, что он счастлив с другой женщиной, а я все еще по эгоистичным соображениям всем сердцем желала ему обратного.
Вернувшись в мамин дом, я собрала сумку и поймала такси до аэропорта. Написав только пару сообщений маме и Дженне, я покинула Южную Флориду с новой дырой, выжженной в сердце.
Если бы я тогда знала о доле ангелов [1], то посмеялась бы. Говорят, каждый год партия виски остается без бутылки, каждый год выдержки испаряется четыре процента алкоголя – это и есть доля ангелов. Тогда действительно было забавно, что я не позаботилась о том, чтобы разлить Джейми по бутылкам, и его украла женщина по имени Энджел – то есть ангел. Возможно, я бы посмеялась, если бы знала эту историю тогда. Но опять же, возможно, нет. Потому что на самом деле это было не смешно.
Совсем не смешно.
После случившегося я приходила в себя в три захода.
Три дня я позволила себе горевать. Как только самолет приземлился, я отключила телефон, набрала в дом вина, пива, водки, всего, кроме виски, а также огромное количество нездоровой пищи и приступила к делу. Я переоделась в свои любимые треники и свободный свитер, который свисал с плеч, и не переодевалась ни в какую другую одежду до истечения семидесяти двух часов.
В эти часы я долго и упорно думала о многом. О работе, о своем нынешнем положении, о семье, о том, на каком этапе жизни нахожусь. На первом месте в моих мыслях были мы с Джейми – то, чем мы были, и то, чем мы не были. Я слушала в основном классическую музыку, часто принимала ванну, давала себе возможность думать, плакать и делать все, что было необходимо. Я слишком много пила, очень мало ела, хотя у меня было много еды, и, в конце концов, пришла к трем очень твердым выводам.
