Во-первых, я была там, где и нужно. Я не собиралась жалеть о том, что осталась в Питтсбурге или согласилась на постоянную работу в «Рай Паблишинг». Мне нравилось то, чем я занималась, с кем работала и мое будущее. Я чертовски много работала, чтобы добиться своего. Начиная стажировку, я знала, что вероятность того, что меня возьмут на постоянную работу, ничтожно мала, и все же я произвела на них впечатление и получила постоянное место. Никаких сожалений не было. И хотя я скучала по серфингу, я действительно любила этот город. Мне нравилось то, кем я становилась. Конечно, мне было одиноко, но меня звали гулять и предлагали дружить – нужно было только согласиться. Я могла так сделать. Я так долго не могла понять, чем хочу заниматься в жизни. И теперь, когда нашла, то крепко вцепилась в него, и это единственное, в чем я была уверена на сто процентов.
Во-вторых, я похожа на своего отца. И это нормально. Я всегда говорила, что унаследовала черты и матери, и отца, и это правда. Мне были присущи его эгоистические наклонности, но они уравновешивались маминой жертвенностью. Я злилась на себя за то, что последние несколько месяцев вела себя, как папа, но знала, что не могу этого изменить. И в каком-то смысле я и не хотела. Каждый человек должен быть эгоистом в тот или иной момент своей жизни. Иногда нужно ставить себя на первое место. И я не жалею, что погналась за своей мечтой или встала на ноги. Я жалела только о том, что в процессе потеряла любимого человека. Но теперь нужно смотреть вперед, и в своем будущем я видела вечера с друзьями, баланс между работой и развлечениями, больше времени, проведенного в телефонных разговорах с мамой, и меньше – за рабочим столом. Ну, хотя бы немного меньше.
Третий, и, пожалуй, самый сложный вывод, к которому я пришла, заключался в следующем: я была слепа. Я думала, что знаю, кем мы с Джейми были и что между нами произошло. И в какой-то мере знала, но в большей степени все-таки не осознавала. Я уклонялась, боясь последствий. Боялась сгореть. Понимаете, я поняла, что люблю его. Поняла, что он любит меня, но этого мне не хватило. Потому что не понимала, что Джейми оставил мне шрам на сердце в первый день нашей встречи, когда буквально налетел на меня, и каждый раз, когда я видела его с тех пор, это было похоже на то, как если бы я сжимала этот шрам железной хваткой. Рана, нанесенная самой себе. Мне нравилось, что с ним больно, что жжет, что все не идеально, – и ему тоже. Но мне надоело причинять себе боль. Я перестала причинять боль и ему.
Я не была трезвой ни одной минуты в течение трехдневного запоя, но вышла из него с ясной головой и чистым духом.
Так было до тех пор, пока не началась следующая череда мелькающих передо мной цифр «три».
Прошло три месяца, прежде чем Джейми попытался позвонить мне. Когда он это сделал, я дважды проигнорировала его, но на третий раз любопытство взяло верх, и я сняла трубку.
– Би?
Только этого не хватало, чтобы он спросил мое имя на вдохе отчаяния.
– Да, Джейми.
Он вздохнул, то ли с облегчением, то ли с неуверенностью.
– Мне очень, очень жаль. Боже, я был таким козлом по отношению к тебе. Я был чудовищен. И ты этого не заслужила.
– Ты чертовски прав, я этого не заслужила.
– Я не знал, что делать, когда ты появилась, понимаешь? Я был уже пьян, растерян, ошеломлен. – Он сделал паузу, и я поднесла вино к губам. Я хотела подождать. Хотела дать ему выговориться. – Би, я не могу… Я не знаю, как жить в жизни, в которой нет тебя.
Я глотнула вина, борясь с желанием подавиться, и выпрямилась на диване. Глаза затуманились слезами от того, что жидкость попала не в то горло, и мне потребовалось время, чтобы собраться с мыслями, что предоставило Джейми больше времени.
– Я знаю, что между нами все по-другому… Наверное, я держался за то, чем мы могли бы стать в Олдере, или что-то в этом роде. Не знаю. Я не хотел давить на тебя, но и не хотел срываться на тебе. Иногда ты действительно сводишь меня с ума, – сказал он с усмешкой, и я улыбнулась, потому что мне было знакомо это чувство. Слишком хорошо. – Но ты нужна мне как друг, Би. Ты должна быть мне другом.
Друзья.
В моей голове промелькнуло воспоминание о том, как мы договаривались о том же самом – и потерпели неудачу. Мы с Джейми Шоу не могли быть просто друзьями – мы не знали, как это сделать. И все же, пока я разговаривала с ним по телефону, мой желудок сжимался и сворачивался в трубочку. Я скучала по нему так сильно! И вот он извиняется и просит меня остаться в его жизни. А я хотела, чтобы он был в моей. Хотя и понимала, что это не очень умно. Я бы поставила деньги на то, что это взорвет наши отношения, но мне было все равно. И снова, даже после восстановления, я предпочла быть эгоисткой, а не осторожной.
Я вздохнула.
– Ты никогда не терял меня, Джейми. Не смог бы.
И это правда. Я не могла придумать ни единого варианта, при котором он потерял бы меня навсегда, потому что часть моей души была связана с этим парнем. А я уже потеряла так много себя в том возрасте, что отказывалась отпускать то немногое, за что еще держалась.
