Джейми размял шею и провел рукой по моей ноге. Он ухватился за верхнюю часть моей икры и не отпускал ее, словно держась за меня. Он был прикован к этой земле, к этому моменту.
– Я чертовски зол, – сказал он первым, сжав мою ногу, – и мне больно. – На этом его голос сорвался, и я крепче обняла его. – Женщина, на которой я должен был жениться прошлой ночью, не раздумывая переспала с другим мужчиной.
Я отодвинулась от его спины и снова прижалась к ней щекой, прислушиваясь к стуку сердцу через ребра, пока он продолжал.
– Мне грустно, потому что все это было напрасно: планирование, стресс во время подготовки. Моя семья, наверное, убита горем, и ее тоже, – он сделал паузу. – И я чувствую себя виноватым, потому что она была не совсем не права – не совсем. Насчет меня. Насчет нас, – сказал он срывающимся голосом. – Я чувствую себя виноватым, потому что она была права. И я чувствую себя виноватым, потому что в каком-то смысле я также чувствую облегчение.
Джейми пошевелился, поднял руку и дал мне знак пролезть под ней. Я опустила согнутую ногу на пол и уткнулась ему в грудь, а он обхватил меня руками и притянул ближе. Сначала мы оба смотрели на город, и рука Джейми лениво рисовала круги на моей руке.
– Я чувствую облегчение, потому что любил ее, но не так сильно, как люблю тебя.
Я сглотнула, и Джейми наклонил мой подбородок, поцеловав меня с закрытыми глазами. Когда он отстранился, на его губах появилась самая грустная и мягкая улыбка.
– Я знал об этом до того, как ты появилась, но, когда ты появилась, я был беспомощен. Я чувствовал себя чертовски виноватым в ту ночь, когда ты остановила меня, когда указала на то, что я поступил как дрянной человек, поцеловав тебя, когда собирался жениться. Но сегодня я не чувствую себя виноватым. По крайней мере, не за это, – ухмыльнулся он, потирая подушечкой большого пальца мою челюсть. – Я не сожалел, когда впервые поцеловал тебя, даже когда ты была не моей. Не сожалею, что поцеловал тебя той ночью, даже когда я был не твоим. Потому что правда в том, что ты всегда была моей, а я всегда буду твоим. И так оно и есть.
Я прильнула к нему и улыбнулась, в груди болело от его слов. Виноваты и мы, и Энджел. К чему это привело? Я не была уверена.
– И что теперь?
Джейми посмотрел на меня в тот момент так, как никогда не смотрел на меня раньше. Он покачал головой, в уголках его губ заиграла улыбка, а его лесные глаза внимательно наблюдали за мной. В свете того утра в них чуть сильнее проступила зелень, но по-прежнему преобладал мед, который я всегда любила, и я не могла отвести взгляд.
– Будь со мной, – прошептал он.
Вздохнув, я закрыла глаза и кивнула ему. Когда снова открыла глаза, он широко улыбался, и мое сердце чуть не разорвалось. Я почувствовала, как оно растет под моими ребрами, расширяется, требуя больше места.
– Не хотелось бы портить момент, но, думаю, тебе нужно кое-что уладить здесь, прежде чем мы предпримем другие шаги, – заметила я.
Улыбка Джейми пропала, и он кивнул.
– Знаю.
Я не завидовала ему: придется разговаривать с родственниками, выносить личные вещи из домов друг друга, разбираться с местом проведения праздника и нанятыми профессионалами. Вернут ли они хоть часть денег? Я сомневалась в этом. Но, с другой стороны, мне было интересно, волнует ли это Джейми. Он сказал, что, хотя и чувствует себя виноватым, ему стало легче, и, возможно, его семья тоже это поймет.
– Подождешь меня? – спросил Джейми, повернувшись ко мне лицом. Обе его руки скользнули к моему лицу, и его глаза искали меня.
Я наклонилась и ответила поцелуем, который сказал больше, чем я могла сказать. Правда заключалась в том, что в тот момент, прямо здесь, я бы ждала вечность.
Но я и предположить не могла, что произойдет дальше.
Джейми еще раз занялся со мной медленной, сладкой любовью, прежде чем отвезти меня в аэропорт. Когда мы проверили мою сумку, он притянул меня к себе и стал целовать долго, крепко и жадно, не обращая внимания на то, кто находится рядом с нами. Я тоже крепко прижалась к нему. И по какой-то причине, которую я не могла объяснить, я почувствовала в этом поцелуе конец. Это была точка, знак препинания, и в тот момент я подумала, что это конец той главы. Но позже я отмечу, что это был конец всего – конец моей зависимости, мой последний вкус виски, мой последний танец с огнем.
Потому что, когда я отстранилась, глаза были яркими, а сердце пылало, я попросила Джейми позвонить мне, когда он будет готов.
А он так этого и не сделал.
Я вернулась в Питтсбург, как пушистый, улыбающийся котенок. Когда мои ноги ступили на землю, я почувствовала, что все идет своим чередом, и я знала, что все наконец-то наладится. Просто знала это. Я чувствовала это каждым сантиметром тела, от ушей до пальцев ног, и жизнь никогда не была такой яркой, как в то воскресенье. Мои губы еще были припухшими после поцелуев Джейми, сердце наполнено его словами – его обещаниями, – и тревога, которую я ощущала перед вылетом в четверг, сменилась теплым шаром облегчения.
Пока Джейми был дома и занимался делами, я занималась тем же самым.
