Ондаль сладко спал, откинув одеяло. Должно быть, ему снился хороший сон, потому что он то и дело расплывался в улыбке. Вдруг откуда-то повеяло холодком, и Ондаль хотел было натянуть одеяло на себя, но рука ничего не нащупала рядом. Приоткрыв один глаз, он увидел, что рядом восседает нарядно одетая Пхёнган и ожидает его пробуждения. Атмосфера отличалась от обычной. Ондаль сонно посмотрел на жену, но, наткнувшись на ее взгляд, тут же закрыл глаза и сделал вид, что спит.
– Кажется, вы кашлянули? – поинтересовалась Пхёнган.
Ондаль понял, что попался. Теперь уже невозможно было продолжать притворяться спящим.
– Умойтесь и наденьте подходящий наряд. Поднимайтесь, пока я прошу по-хорошему.
Услышав необычно высокие нотки в голосе Пхёнган, Ондаль побоялся отпустить в ответ какую-нибудь шутку. Взъерошенный юноша быстро подскочил с кровати. Пхёнган подтолкнула к нему какую-то книгу.
– Вы уже прочли эту книгу?
Ондаль хоть и встал с кровати, но все еще не проснулся полностью. Прикрыв глаза, он заклевал носом в сидячем положении. Но тут Пхёнган так хлестнула по столу хворостиной, что юноша подскочил на месте. Выражение ее лица не предвещало ничего хорошего.
– Что с вами случилось с самого утра? Еще и наряд такой… – жалобно пролепетал Ондаль.
– Мне удобно так одеваться.
– А, ну конечно. Нужно жить так, как удобнее. Я вот тоже очень люблю, когда удобно.
– А еще вы, муж мой, должно быть, любите, когда в вас тычут пальцем.
– Когда живешь в горах, на людское мнение внимания не обращаешь. Можно спать сколько угодно и носить что хочешь…
– Как же тогда мужчина должен воплотить в жизнь свои чаяния? Разве нет у вас, муж мой, благородных стремлений?
– Чаяния, стремления… А нельзя использовать слова попроще?
Пхёнган попыталась скрыть раздражение, но все равно повысила голос:
– Я спрашиваю: есть ли у вас какие-нибудь мечты или желания?
– Матушка же в доме, нельзя ли потише говорить? Почему же нет, есть у меня желания.
Пхёнган оживилась, ее глаза заблестели.
– Но они уже все исполнились, – продолжал Ондаль. – Жена-красавица, живот полный – чего еще желать-то? Говорят, если сильно жадничать, будешь наказан…
Этого и следовало ожидать. Но Пхёнган все равно надеялась ухватиться за что-нибудь еще и внимательно слушала Ондаля.
Он продолжал:
– Вот если бы еще спать можно было сколько душе угодно, тогда бы вообще не жизнь была, а сказка…
Рука Пхёнган, в которой она держала хворостину, мелко затряслась. Она сделала глубокий вдох и решила изменить подход к воспитанию мужа. Он так ведет себя просто потому, что еще ничего не знает. Детей нужно завлекать чем-нибудь интересным и хвалить. Пхёнган закусила губу и решительно сказала:
– Тогда давайте договоримся. Если вы прочитаете все эти книги, то сможете спать сколько душе угодно.
Ондаль посмотрел на стол, и его глаза округлились: там уже лежала не одна, а несколько десятков книг.
– Откуда тут вдруг взялось столько книг?
– Муж мой, вы отдаете все силы военному искусству, но вы должны также уделять не меньше внимания и наукам.
– Ну уж силы-то у меня хватает, это верно.
«Может, он и впрямь дурак? – в сердцах подумала Пхёнган. – Терпи, держи себя в руках. Терпение – это добродетель». Во время обучения Ондаля Пхёнган приходилось постоянно успокаивать саму себя, чтобы не потерять самообладание.
Она в очередной раз глубоко вздохнула и сказала:
– Я мечтаю о том, чтобы вы, муж мой, преуспели во всех премудростях и приложили все силы для спокойствия и благополучия подданных этой страны. На севере Цинь и Северная Чжоу, а также тюркские племена выжидают удобного момента, чтобы напасть на нашу страну, а на юге Пэкче и Силла жаждут захватить земли у реки Хан. Муж мой, заклинаю вас, отдайте все силы на защиту нашей родины, стойте рядом с королем, поддерживая его влияние, и станьте опорой великой Когурё отныне и впредь!
Ондаль, все еще не совсем понимающий, о чем идет речь, удивился серьезности Пхёнган и задумчиво почесал голову:
– Опора? Всего-то? Значит, если я просто буду тебя слушаться, то стану опорой, верно?
С тех пор в доме целыми днями слышались только шелест страниц и чтение вслух.
Обучение Ондаля, начавшееся с тысячи самых простых иероглифов, продолжилось учением Конфуция и пошло дальше: от книги «Ши-цзин»[1] до книги «Ли Цзи»[2], от книги «Лунь Юй»[3] до «Мэнцзы»[4]. Все эти книги были наставлениями великих ученых и являлись обязательными к прочтению при подготовке к экзамену на государственную должность. Пхёнган практически все время проводила вместе с Ондалем за его учебой. Если Ондаль читал вслух китайское стихотворение, то Пхёнган вторила ему на корейском:
– Правитель, коему великая власть дарована, добродетелью должен обладать безмерной, в благоденствии держать страну и верным путем направлять подданных своих. О беспощадные небеса, услышьте нас! Если жизни нет бедным подданным – разве это справедливо?
Затем Пхёнган сама декламировала стихи, а Ондаль переводил:
